Как закалялась жесть

Слова больше не нужны, только цифры. Она запрыгивает на меня, торопливо помогая себе рукой, и пошли скачки. Я держу наездницу за грудь. «О-ой!.. Еще!.. Еще!.. О-о-ой!..» Через десять минут я считаю: два! Она не кричит, а воет. Спрашивается, кто из нас чья радость?

– А ты? – говорит она, измученно валясь на бок – рядом со мной.

– Я позже.

– Умница. Позже. Обязательно…

Я себя полностью контролирую, иначе нельзя.

– Расскажи что-нибудь, – прошу ее. – Как там, снаружи?

Только в такие моменты и можно раскрутить Эвглену на откровенность.

– Ты меня любишь? – неожиданно спрашивает она.

– К сожалению, да.

– Во всяком случае, ты меня любил, даже если это и в прошлом… Тут Ленка с Борькой обсуждали проблему любви. То гормоны приплетут, то невроз. А я, простая баба, слушаю их и по житейски думаю: как испытать оргазм, ну скажем… во время мытья посуды? Не это ли главная тема русской Камасутры, буде она когда-нибудь возникнет?

Жмурится, кошечка, вот-вот заурчит. Очень довольна собой.

– Испытать оргазм, Эвочка, можно только во время мытья медицинской посуды, и ты это знаешь, как никакая другая женщина.

– Все подкалываешь? Я почему об этом говорю. Мне кажется, Ленка не случайно насчет любви прохаживается. Тонко намекает, что это уже не для меня, что мое время вышло. А вчера перед обедом вообще перл выдала: мол, студия давно пустая, мамочка. Что, мол, перестали на тебя мужики клевать?

– Так вот о чем был у вас разговор, из-за которого бешеный мальчик Рома появился.

Я смотрю на кровать, на которой отдал концы капитан Тугашев. Спящего музыканта положили на другую.

– Нет, это была прелюдия к разговору. (Она гладит волосы на моей груди.) Угомонили мы бешеного мальчика, а Ленка меня в кабинете ждет. И давай правду-матку гвоздить! Клюют на тебя, мамочка, только впечатлительные и безвольные существа, истерики да истероиды. Мужики на тебя, мамочка, не клюют. Вот и получается, что пациенты у нас сплошь безвольные истерики. Пациенты у нас – дерьмо, говорит.

Эвглена привстает, рассерженная.

– Ну, привела я волевого бойца! И что? Он был идеальным пациентом?

– Если его убили, может, и был идеальным.

– Ну вот. Спасибо, напомнил…

Да уж, убийство продырявило картину их абсурдного мира. В дом вошла Новая Сила, но, по-моему, ни одна из хозяек до сих пор этого не поняла. Я наврал им, что опознал руку повара-китайца, – маленькая пакость.