Судьбы суровый матерьял…

Но если Невский тонкою стрелой

С граненой золоченою иглой

Отпущен с тетивы, летит в закат,

И ты причастен к этому полету —

Ты даже не завидуешь пилоту,

Вонзающему в солнце свой снаряд,

Поскольку хорошо, и воздух чист,

И переходы охраняет свист,

И не скрипит в «Икарусе» излом,

И можно сесть к стеклу, смотреть на Думу,

И думать о прекрасном – вот найду, мол…

Всё это так. Но если за углом

Отсутствует народ и тишина

Такая, что вселенная слышна,

И светит зыбким желтая игла,

И в царском доме зажигают свечи,

И в небесах, где воздух пахнет вечным,

Расправит ангел тяжкие крыла —

Ты повисаешь каплей, невесом!

И площади Дворцовой колесом

Раскручен, до песчинки упрощен…

Россия, Русь! Темно твое начало…

И где-то катер взвоет у причала,

И черный Гоголь прошуршит плащом.

Куда спешит, несет печаль кому?

И я, вживаясь глубже в полутьму,

Сужаю зренье и смотрю, смотрю,

И вдруг пойму сквозь темноту воронью,

Что камни дышат.

«Воистину живые…» – говорю.

Дождь

Шел дождь по городу. Вначале

Сто тысяч струн его звучали

И радостно, и так легко!

И скрытый в облаках маэстро

Руководил большим оркестром,

И слушался оркестр его.

Но в тихом дождике, идущем

На стыке прошлого с грядущим,

Есть ощущенье мятежа.

И город верит, город знает!

И в ожиданье замирает

Его огромная душа.

И скоро в черных тучах с треском

Ломает палочку маэстро,

И пламя брызжет, трепеща.

Кривою молнией распорот,

Дождь с ревом рушится на город,

Смывая пыль с его плаща.

А город складки расправляет!

И подставляет, подставляет

Дома, а дождь – со всех боков!

Мой город верит в это счастье,

Как верующие – в причастье

И отпущение грехов…

Окончен ливень. Реже капли…

Душа моя, а ты не так ли

Порою жаждешь мятежа,

Как тайны самой сокровенной,

Чтоб жить – хоть несколько мгновений! —

Свободой высшею дыша.

Видение на Невском проспекте

О, не верьте этому Невскому проспекту!

    Н.

В театре шел спектакль. В ноль часов

Открыли двери (так вскрывают вены!)

И действа дух поверх голов, со сцены,

На Невский хлынул и заполнил всё

Пространство…

И высокая была

Луна, как знак в морзянке светофоров.

Императрица в сквере ожила,

И задранную юбку граф Суворов

На ней поправил шпагой…

В пять утра

Открылась дверь в писательскую Лавку.