Судьбы суровый матерьял…

Скрипит бортом и говорит: пора… —

В Фонтанке катер, взятый на удавку.

Гремит весло, заводится мотор.

Конь прядает ушами. У Пассажа

Мелькает тень. Я знаю – это вор,

Я с ним знаком по залам Эрмитажа.

На выставке голландских мастеров

Он снял «Ночной дозор» при всем народе,

Потом сидел в Крестах и вышел, вроде,

Из камеры ценителем ковров.

Дай Бог…

А от Московского вокзала

Красавица по главной осевой

С отрезанной шагала головой.

Она жила на полотне Шагала

Ногами вверх. Теперь живет, как все, —

Без головы, но с пластикою мима.

Замри, мгновенье, ты неповторимо,

Как двести спиц у ведьмы в колесе!

Часы бьют шесть. У Думы, на углу,

Такси вскипает и горящей птицей

Летит к Адмиралтейству. И садится

Луна холодным задом на иглу.

Какие сны приснятся ей сегодня?

Наркотики и в космосе в чести!..

Но первый дворник шаркнул в подворотне,

Большая стрелка двинулась к шести,

И в тот же миг оплавился восток

И желтым светофорам дал отставку.

И, странно, дверь в писательскую Лавку

Прикрыта плотно и висит замок.

«В саду, в полуподвале, где бильярд…»

За Паганини длиннопалым…

    О. Мандельштам

В саду, в полуподвале, где бильярд,

Играет бомж на однострунной скрипке.

Бичи молчат, погашены улыбки,

И только пальцы бомжа говорят,

Да конский волос вынимает голос

Из одинокой тоненькой струны.

Открыта дверь. Звезду роняет космос.

Ладони вытирает о штаны

Пацан-сержант… Шары застряли в лузах,

Лежат кии, развернуты углом,

Напоминая циркуль в Сиракузах

В тот час, когда ворота шли на слом.

Кто рассчитает квадратуру круга?

Кто рассчитает оптику зеркал?..

Играет бомж, спина его упруга,

Глаза прикрыты и блестящ оскал.

Играет бомж и в этом зале темном

Нет никого – лишь пальцы да струна…

А в профиль он похож на горбуна

Из кадра, что мы видели и помним.

«Ленинградской весною омыт и опоен…»

Ленинградской весною омыт и опоен.

Потому что любой в своем выборе волен,

Выбираю опять эту прорву воды!

Не люблю этот город, он просто несносен.

Оживаю, когда появляется осень

И, в муругом плаще проходя сквозь сады,

То листом, то дождем в подоконники бьется.

И чем ночи темней, тем свободней поется,

И не хочется думать о том, что опять

Эти белые ночи нагрянут как пропасть,

И кипящего солнца кипящая лопасть

В небе станет кружить и меня догонять.

И однажды догонит! Загонит.