Мы

Послышался глухой топот: один из бойцов тащил корову наверх, изо всех сил натягивая верёвку, привязанную к рогам. Она упиралась, она прекрасно знала, куда её ведут.

Наконец её завели в низенький тесный загончик. Боец подобрал с пола резиновый шланг, окатил животное струёй воды. Корова помотала головой – брызги полетели во все стороны. Другой боец снял со стены длинный металлический стержень, который соединялся кабелем с квадратным прибором на стене.

– Это стек, – пояснила Лидия Васильевна. – Устройство для оглушения.

Долговязый быстро ткнул стержнем в холку животного. Шкура вздрогнула, будто под ней прокатилась волна, передние ноги подогнулись, и корова рухнула на мокрый кафельный пол. Бойцы прикрутили к ноге поверженного животного цепи, отволокли в сторону и ловко вздёрнули вверх, на крюк. Теперь корова висела вниз рогами, немного покачивалась, будто языческая жертва всесильному колбасному богу.

Сверкнул длинный широкий нож. Никто даже вздохнуть не успел, как лезвие распластало горло длинным изогнутым разрезом. Короткая судорога, и мы увидели, как с хлынувшей кровью уходит самая настоящая жизнь… Хирургически точными движениями бойцы лишили корову головы. Кровь продолжала стекать в желоб, устроенный прямо в полу, под крючьями.

Я взглянул на своих одногруппников: серьёзные и бледные. Сам я, вероятно, был точно такой же. Один лишь Прохор ухмылялся, всем своим видом демонстрируя, что зрелище льющейся крови для него не впервой.

Обезглавленная туша отъехала в сторону. Бойцы потащили очередную жертву. Эта смерть показалась менее драматичной, а когда на крюках повис уже третий кусок говядины, цвет наших лиц стал почти нормальным.

При очередной корове экскурсовод сделала неожиданное предложение:

– Может, кто-то сам хочет попробовать? Кто смелый?

Непроизвольно все сделали шаг назад. И как-то сразу взглянули на Прохорова.

– А что? – оправдал тот ожидания.

Боец молча протянул нож. Дима сжал его в кулаке, медленно подошёл к висящему животному… И в этот момент корова пошевелилась. Её глаз, огромный и влажный, открылся и укоризненно уставился на всех нас. Она попробовала подать голос. Очевидно, в её положении это было непросто, поскольку из глотки вместо нормального мычания вышел только гнусавый хрип.

Лезвие в руке Прохорова остановилось.

– Режь! – крикнул боец.