Пожить в тени баобабов

Хочу добавить, что кем бы ни было совершено преступление, преступник может считаться очень опасным… Итак, ждем ваших звонков…

– Хоть бы бабки посулила, – разочарованно протянул бармен.

– Какие бабки? – не понял Валентин.

– Как какие? За поимку преступника.

– А уже известно, кто преступник?

– А ты что, не слышал?

Бармен обернулся к Валентину и до него вдруг что-то дошло.

Атлетическое сложение… Рост под сто девяносто… Глаза серые, взгляд исподлобья… Серьезен, даже хмур, нетороплив в движениях… Может считаться очень опасным…

– Это я так, – сказал бармен, стараясь скрыть растерянность и поднимаясь с табурета.

Валентин медленно покачал головой и вышел.

Если бармен даже позвонит в милицию, никто не найдет его в вечерней в толпе. Зато, судя по телевизионной передаче, запас времени теперь несколько уменьшился. Даже сильно уменьшился. Вот тебе твой запас времени, усмехнулся Валентин. Много ты выиграл…

Он не знал, куда ему идти.

Похоже, его зачислили в преступники.

«Не болтайся по Питеру…»

Права оказалась девица. Проще было сразу уехать.

И оборвал себя: как это уехать?… А брат?… А неудачливый Серега, мечтавший стать Шварцем?… А некая Анна., предупреждавшая его об опасности?… Разве он может сейчас уехать?…

Дам телеграмму, решил он.

Дам телеграмму Джону Куделькину. Кто, как не Куделя, поможет? У него и голова варит лучше. Вдвоем с Джоном можно что-то сообразить.

Нет, решил он, сейчас никто не выпихнет меня из Питера!

Моросил мелкий дождь.

Шагах в ста от себя на углу проспекта Валентин увидел светящуюся вывеску почтового отделения.

«Мы зачем революцию делали?»

Моросил дождь.

Чужая черная куртка сидела на плечах удобно, легко, и все равно она была чужая.

Валентин поежился, поднял воротник и бесцельно двинулся в сторону Литейного.

Эх, Серега…

Он думал о брате.

На «мерсе» в вечность не въезжают. И бутылку коньяка, даже самого лучшего, в вечность не прихватишь. Все дороги ведут в вечность, это верно, и окольные тропинки тоже ведут туда, только никакая контрабанда там невозможна.

К черту.

Валентин увидел будку телефона-автомата и, перепрыгнув лужу, прикрыл за собой тяжелую застекленную дверь. Не выходили из головы слова ведущей «Криминальной хроники»: кем бы ни было совершено преступление, преступник может считаться очень опасным. Конечно, опасным.