Пожить в тени баобабов

– Тоже мне, нашел тетку! – чисто автоматически ответила Татьяна. Губы ее дрогнули. – По делу – это в студию. Дома я не занимаюсь делами.

И добавила, дивясь собственной находчивости:

– Зря этак расселись-то. Скоро мой муж придет.

Тонкие губы неприятного худощавого человека в длинном плаще искривила усмешка:

– Ну да. Он у тебя Бова-королевич. Только из Африки.

«Знают! Все знают! Даже о том, что муж в Африке, знают! – запаниковала Татьяна. – Сама виновата. Сама язык распускаю».

Как бы снимая возникшее напряжение, неуклюжий Хисаич, не вставая со стула, даже не меняя позы, примиряюще заметил:

– Придет, не придет.

Какая разница? Только, думаю, не придет.

– Это почему?

– Да как почему? Думать надо. Дверь-то ты закрыла на все замки, да еще цепку навесила.

– Ну и что?

– Да так, ничего. Навесила и навесила. Чего уж теперь? Ты, тетка, не оправдывайся. Чего ты оправдываешься? Ты же дома.

Говорил теперь только Хисаич.

Он как бы даже утешал Татьяну:

– Ну, чего ты оправдываешься? Ну, зашли к тебе мужики.

Ну, муж далеко, аж в Африке где-то. Так ведь мы зашли не гулять с тобой, тетка, мы, как бы это, зашли по делу.

– Что за дело? – насторожилась Татьяна.

– Да простое, не злись, – добродушно объяснил Хисаич. – У тебя, говорят, есть материал по «Пульсу». Сечешь, о чем я говорю? Ты что-то часто стала ссылаться на «Пульс». Как передача, так у тебя покойники скачут из окон. И все почему-то работники «Пульса». Как-то ты это односторонне показываешь.

Необъективно. Нельзя так.

И приказал:

– Значит, давай все материалы по «Пульсу» на стол. Мы, значит, посмотрим бумажки, а там решим…

Он не сказал, что именно они будут решать. Просто причмокнул губами:

– У нас времени немного, тетка. Да и ты устала, тебе хочется отдохнуть. Мы аккуратно посмотрим, что там к чему в твоих бумагах, и уйдем. Нам ведь тоже интересно, что ты там людям поешь с экрана – правду или вранье? Что это за штука такая – «Пульс»? И чего ты привязалась к этому «Пульсу»? – как-то запоздало удивился Хисаич.

 – Других таких нет? Тоже мне! Так что, не тяни, тетка. Мы, сама видишь, как и ты, умотанные.

Для гамадрила из обезьянника громила говорил достаточно грамотно.

– Ишь, пожалел, – огрызнулась Татьяна. Страх и беспомощность боролись в ней с раздражением. – Какие еще бумаги? Какой «Пульс»? У меня если и есть что-нибудь по какому-то там «Пульсу», то уж никак не дома. Такие штуки держат в рабочих сейфах, на службе.