Пожить в тени баобабов

Когда он швырнул Камю на пол, он показался ей пострашней громилы, опять восседающего на стуле. А с какой брезгливостью этот ублюдок-недомерок касается ее вещей! С какой брезгливостью выбрасывает вещи из шкафа!

– Смотри, Хисаич, – с ухмылкой повернулся Игорек, извлекая из картонной коробки новенькие итальянские сапоги – гордость Татьяны, ни разу еще ненадеванная гордость, только вчера полученная по почте от мужа. – Видишь, размер? В таких можно спрятать даже бутылку.

– Ну? – удивился Хисаич.

– А то!

Игорек с силой рванул сапог, молния развалилась.

– Вот хлипкая работа, Хисаич. Настоящее низкопоклонство перед западом. Ты попробуй разорви так нашу керзуху.

– Я бы разорвал, – без всякого хвастовства откликнулся Хисаич.

– Я не о тебе.

Игорек даже расстроился:

– Типично низкопоклонство. Затоварились, как на складе. Как же, найдешь тут нужное!

– А ты внимательнее ищи. Время еще не позднее.

У Татьяны упало сердце.

Если рассуждать логично, не должны они называть себя по именам.

Обычно грабители так не делают. Это нехороший признак. Да и не похожи они на грабителей. Их не вещи интересуют. Те же сапоги можно было сбыть на рынке за хорошую цену, а они их испортили. Зачем им материалы по «Пульсу»? Почему их заинтересовал «Пульс»?

Сердце защемило. Татьяна сказала с отчаянием:

– Я, чтобы купить такие сапоги, пахала два месяца.

– «Пахала»!.. – криво усмехнувшись, передразнил Игорек.

И поправил:

– Ты не пахала. Ты просто совала свой длинный нос куда не надо, а потом болтала своим длинным языком на всю страну.

– Глянь, глянь, Хисаич, какая рубашонка! – Игорек издали показал Хисаичу уютную ночнушку, действительно несколько легкомысленную. Эту ночнушку Татьяне привез из Италии муж. – Глянь, Хисаич, это как бы ее спецовка… В этой спецовке она как бы пашет…

И брезгливо бросил ночнушку на пол:

– К черту, Хисаич! Ничего здесь нет. Тетка права, никакой дурак не станет держать подозрительные документы дома.

– А в спаленке? – подсказал Хисаич. – Ты загляни в спаленку.

Игорька передернуло:

– Меня даже здесь тошнит. А в спальне…

– А меня? – в отчаянье спросила Татьяна. – Меня здесь не тошнит? Разбросали, натоптали. Кто здесь наведет порядок? Кто заплатит за испорченные сапоги?

Игорек усмехнулся:

– Не мы. Это точно.

Он видел, как Хисаич медленно встал со стула и сзади медленно протянул длинные руки к повернувшейся к Игорьку Татьяне.