Мон-Ревеш

Этот незначительный признак объяснял все. Мыло входило в ежедневные личные расходы Амедея. Пемзовое мыло для таких красивых рук! В этом, по мнению Тьерре, сказывалась бережливость, отдававшая героической самоотверженностью. Ведь за руками надо ухаживать, когда они красивы, когда вам двадцать пять лет и когда вы живете в доме, где есть четыре пары прекрасных глаз, которые могут их оценить.

«Как все это сложно, – думал Тьерре. – Добродетельный человек торжествует здесь над человеком приятным и полезным.

А женщины любят добродетельных людей? Да, если страсть берет верх над этими тремя свойствами. Страстный человек – естественный венец творенья».

– Вы собираете чешуекрылых? – смеясь, спросил он, бросив взгляд на аккуратную стопку коробок, на которых виднелись надписи: argynnis[2 - Перламутровка (лат.).], polyommatus[3 - Голубянка (лат.).] и т. д.

– Я люблю бабочек, – смущенно улыбаясь, ответил Амедей, как уличенный в провинности ребенок.

– Вы совершено правы! Я бы тоже непременно увлекся ими, если бы жил в деревне! И потом, это один из способов ухаживать за женщинами.

– Вы находите? – с холодной улыбкой спросил Амедей.

– Да, в деревне женщины – которые всегда артистичны по натуре – обожают разнообразие, красоты и восхитительные причуды природы. Готов побиться об заклад, что тут все дамы любят бабочек и просят их у вас.

– Нет, не все, – небрежно ответил Амедей.

«Мы замыкаемся в непроницаемость, – подумал Тьерре, – у нас есть сердечная тайна.

Через час я буду знать, какая из дам в семействе Дютертр любит бабочек».

– Амедей! Амедей! Сачок! Скорее! – послышался с лужайки женский голос, по-мальчишески громкий. – Чудесный махаон, вон там, на жасмине у твоего окна!

Тьерре подбежал к окну и увидел на лужайке Малютку. Завидев его, она улыбнулась, ничуть не смутившись, и сказала открыто и без всякой робости, как истый ребенок:

– А-а! Здравствуйте, сударь, как поживаете?

Тьерре поздоровался с ней почти отечески.

– Скажите Амедею, – продолжала девушка, – что бабочки скоро будут садиться ему на нос, если он будет охотиться за ними с такой медлительностью.

Амедей по-прежнему оставался спокойным.

«Ага! Бабочек любят две женщины!» – заключил про себя Тьерре.

VII

Колокол возвестил завтрак.

– Это первый удар, – сказал Амедей. – У нас есть еще полчаса до второго. Хотите пройтись по саду?

– С удовольствием.