Иностранка

 – Значит, вы обещаете, Екатерина Семеновна, в опасном случае заступиться за Машу?

– Ты сомневаешься в моих словах? – уже недовольно буркнула княгиня, раздраженная тем, что мальчишка так яро защищает эту девчонку, которая не заслуживает его благосклонности.

– Нет, но…

– Все, довольно, – прервала его княгиня. В этот миг карета остановилась у казарм, и Екатерина, отметив это, добавила: – Я пришлю посыльного с письмом и дальнейшими указаниями.

– Слушаюсь, ваша светлость, – кивнул Чемесов.

– А теперь ступай, – велела властно княгиня и отвернулась к окну, более не желая смотреть на неблагодарного Григория, для которого она столько сделала, а он, видите ли, переживал за эту смазливую Озерову, которая едва появилась при дворе.

Чемесов поклонился и без промедления спрыгнул с подножки кареты.

Санкт-Петербург, Зимний дворец,

1790 год, Май, 5

В тот вечер Григорий появился в комнате Маши поздно. Едва раздался условный стук, девушка проворно вскочила на ноги и распахнула дверь.

Она хотела упасть, как и обычно, в объятия молодого человека, но Григорий, держа в руках небольшой сверток, вошел в комнату и быстро произнес:

– Маша, закрой быстрее дверь.

Девушка послушно выполнила приказ и тут же обернулась. Григорий подошел к комоду и осторожно положил сверток на деревянную столешницу из темного дерева.

– Что это, Гриша?

– Здесь то, о чем мы говорили с тобой на прошлой неделе, – он осторожно раскрыл коробку и, указав глазами внутрь, сказал: – У коробки двойное дно.

Вот, сверху лежат перчатки. Ты наденешь их и только после этого дернешь за ленты, вот здесь видны они сбоку, тогда откроется потайное дно. Там лежит платок. Осторожно возьмешь его и положишь сверху вещей Зубова. Ты ведь говорила, что он ежедневно берет новый платок?

– Да, Екатерина Алексеевна как-то упоминала об этом.

– И проследи, чтобы прислуга не полезла в его комод.

– Его камердинер прибирает по вторникам и субботам в его комнатах, насколько я осведомлена.

Можно положить его во вторник днем, тогда будет еще целых три дня.

– И ты же сможешь пройти в его комнаты тайком, чтобы никто не видел?

– Смогу. Из покоев императрицы ведет потайная лестница к нему в спальню, на первый этаж. Всего минута, и я там. Я иногда прибираю на его письменном столе, причем когда его нет в комнате, поскольку императрица очень ревнует своего любимца. Ее личный камердинер или она сама сообщают, когда мне можно войти в комнаты.