Иностранка

Мрачные мысли завладели девушкой, поскольку она поняла, что распоряжение об аресте ее семьи связано с платком. Она начала лихорадочно размышлять обо всем. Надо было немедленно послать записку Григорию и спросить совета, как поступить дальше.

– Я сразу же отписала Сереже в казармы. И потребовала, чтобы он незамедлительно явился домой, – продолжала дрожащим голосом старшая Озерова. – Возможно, он уже дома, ведь уже темнеет. Да и Кириллу Петровичу записку отправила. Мы быстро соберемся и, надеюсь, к полуночи уедем.

– А куда же мы поедем? – спросила дрожащим голосом девушка.

– Пока не знаю. Надо поговорить с Кириллом Петровичем. Возможно, в Тобольск, к дальним родственникам твоего отца. Но я бы вообще уехала за границу. А потом, может, Бог даст, гроза минует и вернемся в Россию.

– Как все печально, матушка. Отчего все так?

– И не говори, доченька, – заметила Анна Андреевна и вздохнула. – Что-то сердце опять колет с самого утра.

– Вам нехорошо, матушка? – озабоченно спросила Маша.

– Да ничего, пройдет, милая, не беспокойся. Просто очень тяжко переживаю я все наше положение…

Санкт-Петербург, Особняк Озеровых,

1790 год, Май, 8, вечер

Душный майский вечер окутал Петербург. Стоя у окна спальни, Анна Андреевна отодвинула занавесь и, вновь нервно оглядев двор, произнесла:

– Где же Сергей? Уже почти девять.

За ее спиной послышались шаги.

– Матушка, все собрано. Но батюшка отказывается ехать, – уведомила Маша.

– Я сама это решу, – кивнула устало Анна Андреевна. – Прикрой плотнее дверь, доченька. Я хочу поговорить с тобой.

– О чем же?

Внимательно окинув любящим взором девушку и тяжко вздохнув, Озерова подошла к своему секретеру и осторожно нажала на потайной рычаг из черного дерева. Она чуть замерла, следя за тем, как открывается потайное отделение. Просунув тонкую кисть внутрь, женщина достала черный бархатный мешочек, перевязанный шелковой лентой.

– Я хотела отдать тебе сей оберег в день твоих именин, в девятнадцать лет. Но чувствую, что у меня нет времени более ждать. Посему сделаю это сейчас. Неизвестно, удастся ли нам выбраться из Петербурга, и потому я хочу благословить тебя, доченька.

Дрожащими руками Анна развязала шелковую ленту и извлекла из мешочка большой кулон округлой формы.