Печать Индиго (трилогия)

Тихон хмуро улыбнулся и произнес:

– Женить тебя, что ли, на Марфе, на дворовой-то! Что б наказать как следует! Может, хоть тогда ты образумишься!

После заявления отца Федор напрягся и вперился ехидным взглядом в Тихона Михайловича. Старший Артемьев понял, что сын ни на секунду не поверил в его угрозу относительно женитьбы.

– Вы не сделаете этого, отец, – прохрипел ехидно Федор. В следующий миг старший Артемьев с удивлением заметил, что лицо Федора стало напряженным, а его глаза впервые за вечер приняли серьезное выражение.

 – Вы знаете, кто мне нужен. Лишь тогда я остепенюсь!

На это заявление сына лицо Тихона Михайловича посерело и сделалось каменным, и он прорычал с угрозой:

– Не бывать этому, пока я жив!

Федор тоже замер с серьезным угрожающим видом и зло посмотрел на отца.

– Я все равно добьюсь своего! – произнес с угрозой Федор, глядя в разъяренное лицо Тихона Михайловича.

– Только попробуй притронуться к ней, – пророкотал тихо предостерегающе Тихон Михайлович. – И я собственноручно прибью тебя!

В это время в горницу вошла Слава.

Юная, семнадцатилетняя, прекрасная, словно полевой цветок, с румяным нежным лицом, яркими золотыми глазами, обрамленными темными ресницами, стройная, как лань, в голубом вышитом сарафане, с толстой светло-русой косой, доходившей до колен, с голубой лентой в волосах на девичий лад. Светослава вызвала невольное восхищение всех присутствующих. Она приветливо поздоровалась и быстро легким шагом приблизилась к Тихону Михайловичу и Федору. Пожелав старшему Артемьеву доброго здравия, она села напротив отчима и печально улыбнулась.

– Простите, Тихон Михайлович, я задержалась…

– Я не в обиде на тебя, дочка, – сказал хмуро старший Артемьев, но его недовольство относилось к сыну, сидящему справа от него.

Глаза Федора жадно пробежались по красивому румяному лицу девушки и задержались на ее пухлых алых губах.

Отметив, что лицо Тихона Михайловича мрачно и нервно, Слава участливо спросила:

– Вам нехорошо, Тихон Михайлович?

– Нет, дитятко, все в порядке, – добавил тот и выдавил из себя улыбку, чтобы успокоить взволнованную падчерицу.

Затем Артемьев старший искоса взглянул на сына, который сидел рядом, и, заметив его взгляд, направленный на девушку, произнес:

– Я предупредил тебя…

Федор зло посмотрел в светлые глаза приемной сестры, которая даже не глядела в его сторону, и быстро вскочил на ноги. Короткая лавка с грохотом упала от его резкого движения.