Печать Индиго (трилогия)

– Я могу ждать тебя в домике в лесу, что неподалеку от малинника, где мы с тобой в детстве собирали ягоды.

– Ладно, давай там. Но если вдруг почувствуешь опасность, беги дальше в лес, там легче укрыться от погони. Лучше на север, потом я покричу тебя, и встретимся. Я постараюсь к вечеру найти тебя.

– Договорились, я готова, – кивнула она.

Девушка быстро накинула на плечи плащ и взяла свою маленькую суму, в которой лежал древний камень, расческа и сменная нижняя рубашка.

– Тогда пошли.

Они торопливо вышли из горницы Славы и, оглядевшись по сторонам, устремились в сторону черной лестницы, которой обычно пользовались слуги. Молодые люди почти спустились до первого этажа, как сверху раздался громогласный вопль Федора. Слава и Гриша испуганно замерли, и юноша подтолкнул девушку вперед, к выходу из сеней, выпалив:

– Беги! Я задержу его!

– Гриша, не надо, бежим вместе!

– Нет, беги. А то он поймает нас обоих. Беги, сестрица!

– Я боюсь за тебя, Гриша! – сквозь слезы промямлила она.

– А ну ступай, кому сказал! Ну! – уже прикрикнул на девушку юноша.

Слава, глотая горькие слезы, распахнула дверь.

Глава IV. Темные монахи

– Ты меня не запугаешь, Федор! – прохрипел Григорий, сплевывая с разбитой губы кровь. Руки юноши, поднятые вверх, были привязаны к верху столба, и он еле доставал ногами до пыльной земли. Федор стремительно занес кнут и с яростной злобой опустил жесткий хвост на окровавленную спину Гриши.

– Ты еще смеешь указывать мне, сопляк? – процедил Федор.

И его рука с кнутом вновь занеслась над израненным телом юноши. Уже более часа старший Артемьев истязал своего двоюродного брата посреди широкого конюшенного двора. Около трех дюжин дворовых мужиков и некоторые бабы стояли здесь же, по приказу Федора, молчаливо с мрачными лицами взирая на наказание.

Три дня назад, едва Федор понял, что именно Гриша помог Славе бежать из горницы, он дико разозлился и тут же приказал дворовым мужикам связать парня и бросить обратно в темницу. Артемьев немедленно послал своих людей на поиски девушки, но дворовые мужики и его прислужники возвратились ни с чем. Славы нигде не было. Ни в городе, ни в пригородах. Никто не видел ее, и все поиски были безрезультатны.