Перемена

Ладушка уже закончил и глядел в окно. Горыныч сидел у себя в кабинете.

И вот Лад увидел, как за окном ходит старушка-уборщица.

Я был рядом с окном, на улице уже шел снег. Окна заклеены плотным полиэтиленом, но солнце отсвечивает. Мы видим, нас – нет. Ладушка решил этим воспользоваться.

– Савва, включай. – Ладушка вручил мне мой же портфель.

– Что ты будешь делать?

Лад снова ударил рукой по портфелю – мол, доставай давай. Лиор и Киткат обернулись на доставание камеры, как дети на звук фольги из-под шоколадки.

– Бабуля!

Бабка за окном вздрогнула. Бустендорф, стоявший рядом со мной, чуть не заржал, но я вовремя прикрыл ему рот рукой.

– Раздолбаи, ложитесь! – шикнул Ладушка.

Все шестеро тут же полегли вниз, ниже уровня подоконника, и чуть приподнялись вверх, прекрасно наблюдая, как бабулёк оглядывается. Я поднимал камеру, высовываясь из глади потрескавшегося подоконника.

– Ладушка, ты с ума сошёл! – постепенно сходящим на нет голосом отозвался я.

– БАБУЛЯ! – заорал Ладислав.

Бабка вздрогнула, и веник выпал из рук. Завертелась, как волчок, оглядывается, даже наверх посмотрела.

– Батюшки, свят-свят, – долетал до нас голос божьего одуванчика.

– Бабуля, давай танцуй! – не унимался Ладушка.

Она замерла и жалела, что лекарств не было в кармане, наверное. Ладушка сам не выдержал, взорвался смехом. Больше не смог сдерживаться никто. Бабуля в этот момент приблизилась к стеклу, а тут перед ней возник статный образ высокого угорающего Ладушки.

– Бабуля, что ж не танцуешь?! – заорал он.

Бедную бабушку пошатнул инсульт, но она удержалась на подобранной метле. Мы вскочили на ноги и выпрыгнули вверх, как проститутки из торта. Бабка бросилась бежать быстрее фальшивых инвалидов. Истеричным гоготом мы привлекли Горыныча, который уже не смог усадить нас за парты.

– Что вы тут орете? – вбежал он.

– Мы это… закончили, – отрапортовал Ладушка. – Разрешите убирать?

После урока, в шуме школьной перемены, у Лада зажурчал адреналин:

– Давайте на озера сходим, до звонка двадцать минут, – не унимался он.

– Озера? – переспросил я.

– Озеро пресвятого Ладислава Катаева, – поддакнул Никита, чуть не врезавшись в пятиклашку. – У нас у каждого есть свое озеро.

Мы вышли на улицу. Напротив школы был небольшой кусок неухоженной территории, бывший парк. В осеннее время она вечно завалена листьями и всяким мусором.