Перемена

– Да, блять, вытащите меня! – заверещал Никита.

– Бросьте, его не спасти, – кивнул Лиор и отдал честь.

В этот момент произошло нечто. Стефан ступил ногой в воду, по щиколотку опустившись вниз. Быстро зашагал к Таволайнену, схватил его, и с ним выбрался на берег. Теперь они оба с промокшими ботинками. Стеф повернулся к камере:

– Меня не спасли, а я спас, уроды, – заключил Стефан. – А Киткат идиот. Кто ж на кучу листьев встает.

Никита еще замочил рукав и испачкал костюм. Мы ждали их на безопасном асфальте.

Они еле плелись. Спустя пять минут в классе все наблюдали, как Никита и Стеф с диким хлюпаньем в кроссовке заходят в класс. Мокрые следы оставляли внушительный шлейф.

К Стефу тут же подошел Лад:

– Извини, чего-то нашло, – максимально коротко и спокойно сказал он. – Без обид?

Но Стефан молчал, не смотрел на него, разглядывая батарею.

– Мир? – продолжил Лад.

– КАТАЕВ! – раздался громовой голос Горыныча.

Трудовик ворвался в кабинет. Как порывом ветра всех отбросило в стороны, словно вокруг трудовика была санитарная зона.

Сам он подошел к Ладу и схватил его за воротник.

– Ты чего уборщице орал? Ты почему не убрался в слесарке?

– Я… это…

– Это был я, – сказал Стефан, миролюбиво улыбаясь.

Горыныч обернулся к нему, и сам растерялся. Бустендорф улыбался, словно валерьянкой брызгал. Успокаивалось все вокруг.

– Отпустите его воротник, это дорогая рубашка, – сказал Стефан тихо. – Это был я, мы шутили.

– Шутили, – выдохнул трудовик.

 – Не смешно. Уборщице семьдесят три года.

– Моя вина, – пожал он плечами. – Останусь после следующего урока, уберу мастерскую.

Я, щелкнув кнопкой, прекратил снимать. Все вокруг узрели важность момента, но никто не мог осознать объем важности. А Стефан, взявший чужую вину на себя, улыбался. Тут в кабинет вошла географичка, и трудовик ушел. Стефан и я сели на последней парте, поближе к батарее. На ней Стеф незаметно от урока сушил носки. Ладушка сидел перед Стефаном, и вертелся.

Ощущал, видимо, что Стеф сверлит ему спину взглядом. Бустендорф же глядел в тетрадку, потому что он любил географию.

– Стеф, – не выдержал Ладушка, повернувшись к нему. – Ты чего сделал?

– Взял твою вину, – пожал он плечами.

– Я тебя просил?

– Ну так иди и скажи трудовику, что это ты сделал.

Ладушка отвернулся. Терпения хватило на минуту.

– Стеф, что мне сделать? – Ладушка и правда был очень растерянным.