Космополис архаики. Готические стихотворения

«Возбранят как рыдать, побезмолвствуешь всласть…»

Возбранят как рыдать, побезмолвствуешь всласть,

Раз молчанью у смерти училась.

Потому невозможно с коленей упасть —

Соль в послезную кровь проточилась.

Не смотри, истязателей взоры темны,

Вкруг пылают небесные фавны.

Мы распишемся ныне во цветь белизны,

Все мучения наши подавны.

Рои демонов хлеб именитства ядят,

Сомрачились Господние хоры,

На трапезе одне фарисеи галдят,

Чернь серебра лиют в разговоры.

Обойдется ль без пений грезеток чреда,

Заменят им литаньи нощные,

Пусть горит и горит ледяная Звезда,

Освещая дороги страстные.

Из перстов только черные вынут мелки,

Восцелуют бескровны ланиты,

Нас в посконном резье и найдут ангелки,

По каким эти слезы излиты.

«Вновь темно, а и мы не горим…»

Вновь темно, а и мы не горим,

И молчат колоколен верхи,

И узревшим пылающий Рим

Очеса закрывают мехи.

Тартарийские нети полны,

Так ворам ли в геенне сгорать,

Весело фаворитам Луны

Убиенных царей обирать.

Тесно вкруг мирового стола,

И юродствуют здесь, и ядят,

Наши образы вечность пречла,

Что хмельные музыки гудят.

Веселятся ль, юродствуют зря,

Им руками светил не достать,

Мы и в мраморной тьме декабря

Будем вечные книги листать.

Ах, виется декабрьский оклад

И картины мирские легки,

Звонари окликают гиад —

Братьям их несплетенны венки.

Концерт в записи

Приближение к зеркалу

Весна твоей жизни совпала с весною,

Венцы филармонии Бах осеняет,

И плачут над каждой органной трубою

Заздравные свечи, и воск их не тает.

Над пурпурной тяжестью бархатных кресел

В сребристо-линейном ристалище зала

Горящею радугой реквием взвесил

Электроорган векового накала.

Он помнит величье и свечки иные,

Ручейную сладкую негу вотуне,

Бессмертие любит изыски свечные,

Червовые искусы в черном июне.

Давно извели бедных рыцарей дивы,

Какие спасать их брались всебесстрашно,

Лишь фурьи меж нас, а белые Годивы

В альковах вкушают с принцессами брашно.

Дались нам аркадии княжеских спален

Темнее, доныне мы там хороводим,

Невинников легкость дика, вакханален

Их танец, Рудольф, что и девиц изводим.

Коль всех отравили цветками граната,

Еще семенами и зернами, Коре

Вернем эти яства, за фугой соната

Звучит пусть, Алекто ль мила Терпсихоре.