Бела + Макс. Новогодний роман

Бела тогда возмутилась:

– Какая может быть работа? Какой может быть Минск?

Иначе думал я: да, был приступ. Ну и что? Я уже знал, что само понятие «скорая» – это совсем не так страшно, как раньше рисовало воображение.

Всё, что произошло, – вздор, пустяки. Значит, и беспокоиться нечего.

Вторая скорая несколько удивила меня. Но не настолько, чтобы согласиться с женой. Ничего страшного. Живём дальше.

А дальше была и третья скорая, и четвёртая. И вот докатились: у всех нормальных людей – праздник, а у нас – «отдых»: в чужом доме, на чужом диване, на чужих подушках.

Большую часть вечера двадцать седьмого декабря мы провели в настороженном молчании.

Я нажимал на кнопки пульта дистанционного управления, перепрыгивая с одного телеканала на другой. Бела делала вид, что её страшно интересует всё, что происходит на экране. Разве что однажды она печально обмолвилась, запустив пятерню в мою шевелюру:

– Стареем потихоньку, стареем. На висках вот, погляди-ка, – одно серебро.

Раньше не замечала.

И я раньше не замечал. Не замечал многого. Некогда было замечать. Зато теперь представился уникальный случай увидеть прежде неувиденное.

– Такое в жизни случается, что «мудрость приходит с возрастом, но иногда возраст приходит один», – «блеснул» остроумием я.

– Чья это цитата? – спросила Бела. – Или это не цитата?

– Не скажу, – вторично «блеснул» остроумием я.

В тот вечер жена и я погрузились в настоящую идиллию. Тёплый домик, занесённый снегом по самые окна.

В этих временных, принадлежащих не нам апартаментах царит вечный уют и вечный покой. Словно нет на свете никого, кроме нас двоих, слегка подуставших человечков: мне аж целых тридцать восемь лет, жене – тридцать семь!

Что касается возраста, то здесь ещё бабушка надвое сказала. Он ведь бывает разным: не только биологическим, а ещё таким, когда, как на войне, год за два идёт. Поэтому (если рассуждать с этой точки зрения) то мне не так уж и мало – семьдесят шесть лет, а жене, соответственно, – семьдесят четыре.

Китайцы считают, что старость наступает после 90 лет. Значит, нам (до старости по-китайски) ещё «жить и жить»: десять с хвостиком годков. Если тебя одолевают болезни, займись своим здоровьем. Теряешь близких людей? Учись жить один. (И кроме этих двух вопросов и ответов на них можно привести ещё десяток подобных прописных мудростей.)

Априори: это по представлениям старым (немодным и «спорным»).