Поэзия перевода. Избранные переводы Ханоха Дашевского

День опалил твой лик, созрела мгла

В тени твоих грудей, и ночь легла,

И пряный аромат в саду расцвёл.

Как до сих пор не встретился с тобой

В горах твой друг?! Ведь зов весенний твой

Всю землю Иудеи обошёл!

Рахель

(Рая Блувштейн) 1890, Саратов – 1931, Тель-Авив

Предвестник

Предвестник мрачный приходил

Ко мне в полночный час:

Скелет без мяса и без жил,

С глазницами без глаз.

И знала я уже тогда,

Что рухнул мост времён,

Что с прошлым больше никогда

Меня не свяжет он.

Худой кулак узрела я,

Раздался адский смех:

Да будет эта песнь твоя

Последнею из всех!

Праматери Рахели

Рахель, твоя кровь в моей,

Твой голос зовёт,

Пасёшь ли Лавана[37 - Библейский персонаж, отец праматери Рахели.] скот,

Скорбишь ли, Мать матерей.

Уйду я из дома вдаль,

И станет мне крышей синь

В краю, где ветры пустынь

Твою развевали шаль.

Прямее нет колеи,

Не смолкла твоя свирель!

Как шла по песку Рахель,

Так ноги идут мои!

Ури Цви Гинберг

1896, Бялый Камень (Галиция) – 1981, Тель-Авив

Из цикла «Песнь сынов Кораха[38 - Традиция говорит, что сыновья знатного левита Кораха (в русской традиции – Корея), возглавившего бунт против Моисея: Ваикра (Числа), 16, в последнюю минуту раскаялись, избежав падения в бездну.

Гринберг сравнивает руководство еврейского национального очага в Стране Израиля (20-е гг. прошлого столетия) с сыновьями Кораха, но есть разница: в отличие от библейских, современные поэту сыновья Кораха не видят, что находятся на краю пропасти. Еврейская традиция утверждает, что сыновья Кораха стали праведными людьми, и несколько псалмов Давида начинаются словами «Песнь сынов Кораха». Но здесь в названии – ирония Гринберга.]»

«Песнь сынов Кораха у зияющей бездны…»

Песнь сынов Кораха у зияющей бездны.

Беспечный пикник от пустыни до моря.

А бойцы между тем изнывают от скуки…

Не предвестника здесь, а алхимика ждут,

превращающего в серебро

даже раковины в песке:

деньги, деньги нужны!

Песнь сынов Кораха…

Пропасть видна…

Почему ты молчишь, поэт и пророк?

Ведь в час, когда у порога отчизны

опасность стоит, по-разному бьются

сердца говорящих на одном языке —

потому что провиденья нет.

И ты сынам Кораха слова не скажешь,

или нет у тебя топора, чтобы гниль сокрушить?

Несчастны они, потому что не видят

беду, как не видят глазами затылок.