Пожар Латинского проспекта. Часть 2

Но сколько те ни лили из шланга на ступени воду, сколько ни елозили мягким пушистым диском, в полчаса оперативно Альвидасом купленным, шлифовальной машинки по проклятущим белым потёкам, клеевые разводы пропадать не собирались. Засели они теперь в мрамор крепче тевтонских рыцарей в замке Мальборг.

– Когда мокро, так даже и ничего, – обречённо вздыхая, говорил Томек курившим тут же Костику с Витей-без-Лёши, простодушно удовлетворяя их злорадное любопытство мелкими подробностями: «Когда пистолетом у спину уткнул, я, курва, чуть не…!»

Парни были счастливы.

Потёки никак не изводились.

Часа через три бесполезных Томека потуг (уже без чуткого руководства «свалившего» по тихой волне Альвидаса) прибыл Миша, отдав, наконец, мытарю документы:

– Ну, теперь ты никуда и не выедешь – даже не пытайся!

Вот это беспредельщики! Международного – шугайся! – масштаба. Этим мнение священного синодриона не нужно – им Кайфа не указ!

Сегодня хозяин два часа ждал: «Я что – свой выходной терять буду?!» Меня («Как мы уже устали») они ждали уже третий год.

Тут уж Мише одним пистолетом не обойтись! Не одной, во всяком случае, обоймой.

Вот и покачай ты, Гаврила грешный, права здесь! Упади на четвереньки, уткнись в свой камень, ползи скорее к окончанию и не отсвечивай! И тем будь счастлив: пока ты не закончил, ты людям – серьёзным! – нужен.

Томека в тот день отпустили, долг повесили на Альвидаса. Расплатился тот достаточно скоро: не живыми же деньгами – взаиморасчётом за дизайнерские услуги свои, бесценные.

«Альвидас нам ничего не должен», – как-то к слову обмолвился Гриша уже зимой. Томек же, когда мы поздравлялись по телефону с Новым годом и Днём защитника Отечества (он этот праздник почитал особо), на моё: «Заезжай, если что!» – отнекивался яро:

– Я эту улицу, курва, Ушакова объезжаю тэперь за километру!

Счастливый! А я день за днём – ещё год с лишним! – носил туда свои ноги.

Хоть и не шли те, проклятущие…

* * *

Блеклое зимнее солнце скучно тянуло день до вечера, равнодушно взирая через большие, запылённые окна верхнего этажа на снующие туда-сюда фигуры.

– Вот, я сразу слышу, что Серёга идёт! – проводил агитационную летучку на рабочем месте Слава. – Вот так! – Он изображал стариковское шарканье ног. – А я хожу вот так! – Слава – на ходу! – перевоплощался в спортивного ходока – землемера.