Всё рифмуется

Я в тяжести лет и в концовках прочитанных глав,

и в длинных гудках, и в коротких… И самой последней

покину тебя, лишь на крохотный миг обогнав.

    2017

    /к картине Елены Юшиной «Я тебя обязательно дождусь», пастель/

*** (меня ты узнаешь легко)

Меня ты узнаешь легко

в сумбуре роящихся улиц,

людской меня схватит поток

и выплюнет, как несъедобное.

Пальто мне всегда велико,

гримасой привычною хмурюсь

от новых и старых тревог,

да обуви неудобной.

Сквозь страны и через века

судьбы предписанием сложным,

виляя в случайностях дня,

на ощупь ступая впотьмах

идём мы друг к другу, пока

не станет однажды возможным,

что ты повстречаешь меня,

узнаешь в бессчётных мирах.

В том месте, где треснут асфальт,

и брошен пакет из-под сока,

ты сделаешь двадцать шагов

на север. И сразу поймёшь,

что это действительно я,

стою тебя жду одиноко

минуту и пару веков!

Узнаешь.

И мимо пройдёшь.

    2003

Голый пейзаж

В этом голом пейзаже какое-то есть облегченье.

Словно выбора нет, и бесчисленных смыслов не надо

узнавать и слова подбирать, что расскажут точнее

о природе вещей… и тобой отведённого взгляда.

Всё так пусто и ясно. Не будет других примечаний.

Разветвленье дорог затерялось в одном из сугробов.

Если это печаль… нет причины у нашей печали.

Если это довольство – то чем мы довольны так… оба?

Для чего тосковать? Позади белый город и вечер,

и ветрище – такой, что казалось, обрушатся крыши.

Но – прошёл стороной,

и мне сравнивать, стало быть, не с чем,

разве только с надеждой, что ты меня всё ещё слышишь.

Застарелой лыжней время тащится дальше по кругу,

И как небо в мороз, моя совесть чиста. Но водою,

подо льдами укрытой, застынет судьба. По заслугам!

С этой совестью чистой, мой милый, тебя я не стою.

    2007

*** (ты меня не ищи)

Ты меня не ищи. Я по узкой лыжне проводов

ухожу мимо окон слепых, замороженных разом

только фразой одной…

Той негромкой и будничной фразой,

погасившей огни всех идущих навстречу домов.

И дома, растворяясь в картонной тоске позади,

бестолково таращатся в небо пустыми глазами.

Этот город написан в коричневом цвете гризайлью,

и на плоскость его никому вслед за мной не взойти.

Это вовсе не дождь, это белый густеющий клей.

Он стекает с зонта, обливает покатые крыши.