СОНЕТЫ. В переводах Константина Жолудева

Благословенное былое время,

Без украшенья истинно живёт,

В его чертах, где летнего цветенья,

И прелести никто не украдёт.

Как прежней красоты своей венец,

Он дан Природой, ложной – в образец.

Сонет 69

Та часть тебя, что миру очевидна,

Владеет всем о чём мечтает взор.

Все пленены тобой и всем завидно,

Враги и те, шлют лестный приговор.

Твой образ той хвалою возвеличен,

Но те же, кто хвалил не зря ничуть,

В других словах тебя хулят обычно,

Когда хотят поглубже заглянуть.

И глядя в глубь души соизмеряют,

Догадками дела твои стократ,

И домыслами злыми добавляют,

Зловонье гнили в дивный аромат.

К чему твой вид – не запах твой совсем?

Причина в том, что ты доступен всем.

Сонет 70

В людских упрёках нет твоей вины,

Злословие – друг истины коварный.

Оно как гниль для прелестей весны,

Как сизый ворон в небе лучезарном.

И не печалься, клевета людей,

Для красоты, что и для правды ересь.

Как в розе червь, что обитает в ней.

А ты – всего земного ярче, прелесть!

И миновав засаду юных дней,

Толь избежав, толь одолев наветы,

Ты зависть справоцировал людей,

И даже, их умножил рвенье в этом.

Когда б не все поклёпы наконец,

То стал бы ты кумиром всех сердец!

Сонет 71

Ты дольше не оплакивай меня,

Чем ко?локола слышать будешь звуки,

Что мир оповестят, его кляня:

Ушёл поэт, терпеть не в силах муки!

Хотел бы я забытым быть тобою

И в мыслях сокровенных не витать,

И трепетной моей к тебе строкою

Печальных дум в душе не возбуждать.

Но если кинешь взгляд на друга строки,

Когда, возможно, мой истлеет прах —

Не пророни по мне ни вздох глубокий,

Ни имя не звучит пусть на устах

Того, печаль о ком, о мой кумир,

Лишь осмеёт жестокий подлый мир.

Сонет 72

Чтоб не было нужды поведать всем,

Что за достоинства мои тебя прельщали,

Когда умру – забудь меня совсем,

Не объясняй причин твоей печали.

Как только если благостную ложь,

Чтоб наделить меня счастливой долей,

Усопшему мне, не изобретёшь,

Чем правда сообщила б доброй волей.

Чтоб подлинное чувство оттого

Не заслужило от толпы укора,

Где тело – имя друга своего

Похорони, чтоб избежать позора.

Ведь стыдно мне за рифму, что ничтожна,

А ты стыдись любви, что невозможна.