В сумерках близкой весны

Не было ли упущено что-то важное? И отчего номер жены долгое время не отвечает?

– А мама?

– Мама осталась, – широко улыбнулся Прогалинский. – Ей хорошо работается на складе. И Анечка тоже. Мои девочки молодцы! Всё у них горит в руках, всё получается.

Евгений поморщился:

– У Аньки никакого образования нет, что она может?

– Работая на складе, необязательно иметь образование. Главное запоминать названия деталей и где всё лежит. Важно записывать в журнал, когда что поступило и кто что взял.

– По-моему, для Аньки и в этом будет трудность.

– Ты слишком строг к родной сестре.

– Просто я её хорошо знаю.

Они выпили, помолчали.

– Как дела у Ундюгерь? До сих пор не могу выговорить её имя.

Евгений вздрогнул, схватил кусок колбасы и смял в пальцах. Прогалинский продолжал улыбаться, будто не замечая его волнения. Нужно было принять решение, отмахнуть колебания, ответить на вопрос. Но один ответ повлечёт за собой новые вопросы. И разговор получится болезненный, невыносимый. Марат Прогалинский никогда никого не осуждал.

Он всех любил и любил жизнь, несмотря на пристрастие к алкоголю. Евгений никогда не видел его в плохом настроении. В глазах блеснула надежда. И не без тревоги, Евгений ответил:

– Я не знаю. Мы не виделись.

– Подозреваю, что она из дома не выходит. Мама говорит, что заболела. Нервное, наверно. Тяжело принять смерть сыночка.

– Заболела?

– Люди говорят. А может, и не болеет, а просто стыдно.

– За что?

– За жизнь свою непутёвую, Женечка! Вон оно как получилось.

Антошенька умер. Хороший мальчик. Но, может, так и лучше для него?

– Почему?

– А как жить дальше? Симптомы шизофрении уже стали проявляться! Помнишь ту драку в школе?

– Ундюгерь сказала… что скандал сильно преувеличен.

– Она от себя вину пытается отвести. Видишь, мальчику рассказала, что… ты ему не отец. Пятнадцать лет молчала, а тут что-то произошло. Наверно её испугал тот случай в школе, и она решила объясниться с людьми, объяснить…

– Хватит! – Евгений не мог слушать это.

Он поморщился и заскрипел зубами. – Не будем об этом, ладно?

Марат продолжал закусывать, глазом не моргнул. Услужливо кивнул головой.

– Бедная девочка совсем запуталась. Может, стоит позвонить ей?

– Я звонил.

– Не отвечает?

– Возможно, номер поменяла.

– А ты бы в гости зашел. Всё-таки это и твоя квартира. Надо воспринимать её, как свою и говорить девочке, чтобы тоже понимала. Ты много там сделал. Вы до сих пор в браке.

– Может быть, зайду.