Воспитание Отиса Айира

Почему это мысль обо мне всегда вызывает представление о каком-нибудь мужчине? Что, я из апашей?

– Нет, дорогая, но чей-нибудь скальп всегда сохнет на двери вашего вигвама. Или, скорее, мокнет.

Намек был на Хаулея Боя, который имел обыкновение целые дни ездить по Симле, невзирая на дождь, чтобы встретить м-с Хауксби. Упомянутая леди рассмеялась.

– За мои грехи Эди из Тирконнеля приставила ко мне прошлый вечер Муссука. Не смейтесь! Один из наиболее преданных мне поклонников. После того как съели пудинг, Муссук освободился и все время был около меня.

– Несчастный человек! Я знаю его аппетит, – сказала м-с Маллови. – И что же, он начал?.. он начал ухаживать?

– По особой милости Провидения, нет. Он начал объяснять мне важность своего положения как столпа империи. И я смеялась.

– Люси, я вам не верю.

– Спросите капитана Сангара, он был рядом. Итак, Муссук пустился в рассуждения.

– Могу себе представить его в этой роли, – задумчиво проговорила м-с Маллови, щекоча за ухом своего фокстерьера.

– Я изнемогала. Положительно изнемогала. Зевала открыто. «Держать в строгости и натравливать их одного на другого, – изрекал он, поглощая свое мороженое столовыми ложками, уверяю вас, – в этом, м-с Хауксби, секрет нашего управления».

М-с Маллови смеялась долго и весело.

– А что вы ему сказали?

– А разве я когда-нибудь лазила за словом в карман? Я сказала: «Зная вас, могла ли я сомневаться в ваших административных талантах». Муссук еще больше преисполнился важности.

– «Держать в строгости и натравливать одного на другого. В этом, м-с Хауксби, секрет нашего управления». А ведь я убеждена, что в глубине души Муссук считает себя светским человеком.

– В некотором отношении, пожалуй, он и прав. Я люблю Муссука и не хочу, чтобы он знал, что я про него говорю. Он забавляет меня.

– Как видно, и он вас прибрал к рукам. Так расскажите же о потере душевного равновесия. Да дайте по носу Тиму. Он очень любит сахар.

– Нет, благодарю. Полли, я разочаровалась в жизни, чувствую пустоту ее.

– Обратитесь к религии. Я всегда говорила, что в Риме ваша судьба.

– Чтобы отдать полдюжины attaches в красном за одного в черном, чтобы поститься и получить морщины, которые никогда уже не исчезнут. Приходило вам когда-нибудь в голову, Полли, что я старею?

– Благодарю за любезность. Я всегда считала, что мы с вами одного возраста. Теперь я этого не скажу.