Паутина

A Воздуховъ былъ не теб? чета: податной инспекторъ, со связями, свой домъ…

Учитель Протопоповъ взглянулъ на жену съ снисходительнымъ презр?нiемъ къ ея бабьему робкому разуму и возразилъ:

– Сравнила! Воздуховъ гулялъ передъ ея окнами въ пьяной обнаженности и, съ мандолиною черезъ плечо, сп?лъ ей испанскую серенаду. Это публичный скандалъ и притомъ было среди б?лаго дня. За это, брать, кого угодно. Каковъ ни есть нашъ городъ, но голымъ ходить по улицамъ и на мандолин? бряцать податному инспектору не полагается… A я что-же? Я въ четырехъ ст?нахъ…

– А, вотъ, подслушаетъ кто-нибудь, – такъ и будутъ теб? ст?ны.

– ?едосья, что-ли, донесетъ?

– A то н?тъ? – злов?ще кивнула госпожа Протопопова лысоватымъ проборомъ бурыхъ и жиденькихъ волосъ своихъ. – Акцизный ?едоровъ черезъ кого въ политик? увязъ? Катька, горничная, любовника-сыщика им?ла. Ну, и обличилъ.

– Ну, тамъ политика… A я, кажется…

– То-то… кажется! – со вздохомъ заключила учительша, отходя отъ окна, такъ какъ интересный экипажъ уже исчезъ изъ виду за угломъ, и вновь подбирая на кол?ни обиженнаго кота своего.

– Это Вендль опять къ Сарай-Бермятовымъ по?халъ, – сказалъ супругъ, присаживаясь къ самовару. – Часто ?здитъ.

– Друзья съ Симеономъ Викторовичемъ-то, – почему-то вздохнула учительша, передавая мужу дымящiйся стаканъ. – Съ университета товарищи.

– Товарищи! – недов?рчиво ухмыльнулся учитель. – A я такъ думаю: онъ тамъ больше по барышенской части.

Ты, Миня, не гляди на него, что онъ горбатый и, съ виду, въ чемъ душа держится. Этакого другого бабника поискать. Онъ, да еще вотъ Мерезовъ Васька. Два сапога пара – а?инскiя ночи-то устраивать.

– Для а?инскихъ ночей изв?стно, кого нанимаютъ, – перебила учительша, не безъ досады. – A къ благороднымъ барышнямъ съ подобными пошлыми нам?ренiями мужчина обратиться не можетъ. Это глупо и безполезно – то, что ты говоришь. A ужъ въ особенности, что касается Сарай-Бермятовыхъ.

Слава Богу, съ малол?тства ихъ знаемъ. Аглаечка, конечно, красавица, и соблазнъ ей отъ вашей мужчинской козлячьей породы предстоитъ многiй. Но характеръ y нея совс?мъ не такой категорiи, чтобы какой-нибудь бабникъ вокругъ нея пооб?далъ. Д?вушка серьезная, – хоть Богу не молится, a живетъ свят?й иной монашенки. A Зоечка еще ребенокъ, – что ей? Много, если пятнадцать минуло… Да и собой нехороша.