И что ты ноешь, мелкая?

И что ты ноешь, мелкая?

Аркадий Рэм

Что лучше – чёрт из табакерки или бог из машины? В любом случае Свири всё это дико не нравится. У неё и так ворох проблем – стерилизация, дурацкое бессмертие. А тут ещё предок в теле робота на голову свалился. Просит его «всего лишь» нормально похоронить. И как тут не заныть?

Аркадий Рэм

И что ты ноешь, мелкая?

– Ты! Стерилизовал! Меня?..

Свири с ужасом уставилась на Мара. Сначала она не обращала внимания на занудную болтовню дружа, думая о чём-то своём.

Но как только до неё дошло – накатила волна жара. Обожгло скулы, губы онемели, и заложило уши.

Тоненькая рыжая девушка медленно опустила помутневший взгляд на собственные пальцы. Яркие цветные ноготки расплывались в мутные пятна на фоне матового пластика стола. Его поверхность с плавающими в глубине японскими карпами акварельно таяла, размывалась туманом.

Крупный, почти квадратный блондин с пустыми голубыми глазами, сидевший напротив, протянул мозолистую ладонь и мягко сжал хрупкие пальцы подружи.

Он что-то говорил уверенно и весомо, но слова еле пробивались сквозь вату в ушах. Лишь отрывки:

– Ты же мне потом спасибо… Кто-то должен был принять решение, дурочка… Теперь мы бессмертны… Я тебя понимаю…

– Нет, – подняла мокрые глаза Свири и тускло продолжила: – Если бы понимал, то не сделал бы так… – она неуверенно шевельнула пальцами, внутренне проваливаясь в бездонную тёмную яму с привкусом металла. – Не сделал бы вот этого всего… Снова решил за нас двоих, да?

– Ну, хватит дорам! – рассердился Мар и тяжело хлопнул ладонью по столу.

Карпы брызнули в разные стороны. Затаились. – У тебя очередная блажь! И ты это знаешь. Всем плевать, что я угробил лучшие годы, зарабатывая для нас бессмертие?! Тебе не стыдно, а, девочка? Втемяшила себе в голову дребедень, а все вокруг виноваты! Можно подумать, ты из биосекты, а не простая бабочка!

– Это не дребедень. Это ребёнок, – сказала девушка и тяжело сползла с барного стула. – Какая секта, Мар?

Ноги не держали – ватные такие стали, онемевшие.

Сви заставила себя двинуться в сторону спальни. На щёки упали тонкие рыжие косички с вплетёнными ленточками и фенечками. Звякнули платиновые браслеты на запястьях. Но в этот раз их звук был не радостно-звенящий, а пустой, как стучат жестянки от консервов, ссыпаясь в мусорный бак.

Девушка чуть покачиваясь побрела в свою комнату. Да, у неё, простой девчонки с северных узлов, есть своя комната. Вся в оранжевых тонах, светлая и улыбчивая.