Глобус Билла. Вторая книга. Корабль Глобус

Он принялся за обязанности кравчего с такой непринуждённостью, что слова возмущения увяли на устах Билла, который поплёлся вокруг стола.

– Большой квадрат на самом деле маленький. – Энкиду подвинул стул, возле которого стоял, для Шанни.

Билл тоном аскета предложил:

– Выпьем за маленький…

Ас сделал лицом иероглиф «Правила Поведения», и зануда Энкиду, обидевшийся за медведей, тоже повернулся к Биллу, а его молчание всегда имело вес реплики.

Билл поспешно прибавил:

– И за Большой.

Снова посмотрели.

– Короче…

Билл осёкся и расстроился, но тут же повеселел:

– За тиранов-мечтателей… которые щедро чертят госграницы. Выпьем.

– Выпьем. – Сказала Шанни, садясь, и глаза её яростно заблестели.

Все поспешно заняли свои места и игра началась. Содвинули.

– За императора. – Сказал Билл. – Выпьем.

– Выпьем.

Содвинули.

– Мы – свободны. Да здравствует тоталитарная власть.

– Выпьем.

В то время, когда поднимались стаканы – шестнадцатигранные – забытый и скорбный Спутник совершал свой обычный усталый бег.

Там в пыли и тьме искусственно созданного смога, где решётка, вздымающаяся на шестнадцать километров ввысь, внизу вбита в глину, кремнезём и гранит на всю глубину литосферы, кто-то смотрел в небо. Рука вцепилась в прутья. И – о, Абу-Решит – как страшна была эта рука. В порванной рабочей перчатке, истощённая до того, что кости кисти проступали пятилучевой звездой под пятнистой кожей, с обломанными ногтями там, где они вообще остались.

Сзади из вонючей темноты раздавались какие-то звуки, и внезапно пролаял властный голос. Рука покрепче сжала решётку, и если небо могло видеть, то увидело бы, как блеснули глаза.

Блеск этот совпал с лёгким и еле заметным движением по небу Глобуса. Ощущение предательства и надежды извлекло из этих, давно не способных на такие штучки глаз, целительную каплю.

Они, и правда, ушли. Ас представил себе…

Как маленький светящийся шарик, эта новая планета-самозванка, винтом вошёл во врата и канул… да.

Суп (обрезки овощей по всей кухне и гора посуды в мойке, о которой время от времени вспоминали участники ужина) оказался очень недурным, хотя чрезмерно на взгляд придирчивого Аса экзотическим. По красному цвету и острому запаху он догадался, что во время спора относительно выбора первого блюда (ему пришлось отлучиться в рубку) победил громкий голос Билла. Но вкус ему понравился, что уж там.