Код Независимости

Женщина уже сидела одна за столиком, отвернувшись от окна, смотрела перед собой каким-то стоптанным взглядом и равнодушно не пила пиво.

– Ты куда? – удивился его возвращению Одуван. – Мне в офис надо.

– Вот и иди!

Патрик уже входил в кафе, досадуя на себя за возможное легкомыслие, но он знал, что если не вернется к этой странной женщине и не попросит у неё прощения, пусть непонятно за что, ему в дальнейшем будет всё ни к чему: ни коллайдер, ни даже Одуван, который спешил уже в офис, и которого звали в миру Иваном, как и Патрик – был просто Петей.

Он подходил к женщине в кепке и очень боялся, что она сделает вид, что разговаривает по телефону, с несуществующим собеседником.

Патрик спешил. И напрасно. Женщина вдруг встала, отодвинула, чтобы не опрокинуть, от себя бокал с пивом, легко встала со стула и, шурша шелком юбки, прошла мимо Патрика, даже не узнав в нем недавнего соседа по застолью.

Она прошла мимо, будто сквозь него. И через мгновенье была уже за дверью, и пошла себе довольно быстро по улице, видно было, что не бесцельно, а спешила.

Патрик вдруг сильно обиделся на незнакомку, так сильно, будто она забыла погладить его на прощанье по его коротко стриженной голове. Он только сейчас понял, как ему этого хотелось.

Провансальная тетрадь,

20 ноября 2021

Локоток

Она всегда удивлялась тому, как память лихо выхватывает из прошлого нужные случаи и выстраивает их по своему проекту, ранжирует по своему усмотрению. И на тебе. Предстанет перед тобой нечто противное и нелюбезное твоей душе, будет стоять, хромать, ковылять и ныть, пока не осмыслишь и может быть даже повинишься за деяние это твое в далеченном прошлом.

Поэтому Ольга не любила никаких воспоминаний и старалась строить в представлении своей молодой и слегка пустой головки картинки из возможного и очень желаемого будущего.

Ее маленькое, но крепкое жизненное кредо было убедительным и приятным. Оно гласило ей, что может она делать все, что хочется ей в это волшебное мгновение её жизни, а это было об одном – «Ты свободна».

Свобода от всего!

Это звучало для неё как приказ, и она с радостью подчинялась. И ничуть не робела.

Но сегодня с утра ей никак не удавалось вступить на этот сияющий плац любимых свобод и в радости выпить утренний кофе.

Память ей подбросила случай из отступившего давно детства.