(Апокалипсис всегда)

– Да нормал! – Волочай уселся над едой как турок. – Кароч, напоминаю для солевых. Ты как-то раз сказал: «А прикольно было бы в монастыре иконы староверские повесить». Потом через пару месяцев на меня чуваки выходят – и прям как ты говорят: слово в слово – ты приколи?

Крайне сосредоточенно, Будимир обдувал намотанную лапшой ложку:

– Значит – ты подменил иконы?

– Не-е-е. Это ж ходить надо, делать чё-то. Я только сказал, как сигналку отключить и Гришку подкурил, хах.

– А глаз?

– Алиби. Я думал, ты сразу врубился

Только сейчас Будимир заметил, насколько сумрачно в комнате – он решительно отдёрнул занавеску.

Свет вонзился в глаза (Волочай зажмурился), а комната обрела ещё более убогий вид.

– И чего ты припёрся тогда? – бросил Будимир (но решительность тут же пропала). – В смысле: не то что я тебе не рад…

– Ващет, у нас план был.

– Какой план?

– Сначала стрижём бабос с чуваков, которые иконы подменили, потом забираем у них наши иконы и возвращаем Бодуницкому, говорим, чтоб гнал лаве, а сами – продаём те угарные иконы коллекционерам.

– А как мы наши-то возвращаем?

– Ты сказал, чё-нибудь придумаем, хах.

Будимир подавился и снова засмеялся как девочка. Волочай заржал тоже (но осторожно – как бы подглядывая).

– Ну это как-то совсем по-мудацки, – сказал Будимир и допил бульон.

– В смысле? – Волочай давно уже сидел над пустой кружкой. – Ты ж у нас главный таф гай… Или как ты тогда в Туруханске говорил?..

– А! – фальшиво поддакнул Будимир и хлопнул по колену.

 – Когда в избе мороз пережидали?

– Ну да. И ещё партия эта была, азиатская. – Волочай ухмыльнулся нехорошо. – Помнишь эту девочку киргизскую, а? Помнишь? Я до сих пор забыть не могу. Вот за это реально совестно.

Будимир не выдержал и расхохотался (кровать затряслась вся):

– Тебе – совестно??

Волочай сентиментально сдвинул брови и замотал лицом:

– Ващет, я честный и справедливый.

– Ты?? Справедливый???

– Ну хорошо: с честным-то ты не споришь? Хах! – Волочай почесал хрустящую щетину.

 – Ну да. А ты тогда мне в Туруханске и говоришь: «Воля любое решение делает правильным».

Будимир хмыкнул (но как-то неловко):

– Ну – надо же было что-то сказать. – И кивнул на кружку. – Доставай свои влажные салфетки.

– Я что – педик, по-твоему, влажные салфетки таскать?

Довольно внимательно – Будимир его осмотрел:

– Да нет, наверное… А зачем соврал?

– Да хэзэ. Лапшу хотел прост.