Засада у ржаного поля

Бог знает, что будет, вернусь или нет, а с хлебом не пропадёте! Смотри, Ероха, за меня остаёшься; мать береги, люби, холь-лелей, но помни, что она дура! Ни в чём не потакай, по-ейному ничего не допускай, своевольничать не давай, а пуще всего хлеб береги! Деньгам не верь, деньги не съешь! Понял?» – «Понял», – говорю. Приехали осенью заготовщики, для государства хлеб закупать. Хлеба у нас было не меньше, чем в прошлые годы, а мужики повезли только так, для виду. А я вовсе не повёз. Мамка уговаривала: «Хоть немного отвези, хоть пудов пятнадцать! Нехорошо начальству отказывать, коли просит».

А я ей отвечал: «Нет! Батя не велел, батя лучше нас знает!». В шестнадцатом году перед волостным правлением вообще пусто было. Раньше-то, до войны, невозможно было протолкнуться – все лезут быстрей хлеб свой продать, прямо до драки, потому как выгодно мужику – и цена хорошая, и закупщики сами приехали! А тут – хоть бы один! А в семнадцатом комиссар приехал от новой власти, от Керенского. По одному с мужиками говорил. Вызвал и меня, спрашивает: «Ты знаешь, что у нас свобода?». – «Слышал!». – «Так вы, крестьяне, должны нам помочь защитить её, довести войну с германцами до победного конца. У тебя ведь отец на фронте?» – «На фронте», – отвечаю. – «Как же ты такой несознательный, что отца своего голодным оставляешь? Как он воевать будет?» А я ему на это говорю: «Мы с мамкой без бати вдвое меньше посеяли. Хлеба нет, хоть убейте!» – «Ну ладно! – говорит.  – Не хочешь по-хорошему, будем говорить по-плохому! Знаешь, что у нас объявлена продразвёрстка? Вам с мамкой положено оставить себе на год по восемнадцать пудов зерна. Мы сейчас придём по дворам и что найдём сверх того, отберём, а вас будем судить как саботажников». – «Приходите, дяденька, нам скрывать нечего, ничего лишнего у нас нет». А с дяденькой-то два худеньких солдатика, ветерок их покачивает. Отобрали мы у них ружьишки, да на саночки с комиссаром ихним устроили, чтобы отправить откуда приехали. А дяденька злой оказался, кричал: «Пожалеете, мужики! Ох пожалеете! Придёт к вам Город с винтовками и пулемётами. Тогда уж точно последнее отнимут!» А осенью батя вернулся с войны. Похвалил меня: «Молодец, Ероха! Всё исполнил, как я сказал! Чёрта им лысого, а не хлеба!» А потом действительно, настоящий продотряд приехал с красными звёздами. У всех винтовки, пулемёт на санях.