Российский колокол № 1–2 (34) 2022

Природа вовсю радовалась жизни. По листьям поскакивали полусонные солнечные зайчики. Трава отмылась от городской пыли и торжествовала всеми оттенками зелёного. Птицы, завершив водные процедуры в ближайших лужах, чистили пёрышки и верещали на все голоса. Лишь тучи всё ещё не желали уступать завоёванных позиций. Сердито хмурились, вздыхали, тормозили изо всех сил, цепляясь набухшими телами за верхние ветки деревьев, антенны, крыши домов… Даже пытались плакать, выжимая из опустошённых тел последние капли.

Но на них уже никто не обращал никакого внимания.

Прохожие в одночасье свернули свои зонты и, ловко огибая лужи, заторопились по своим делам.

В окне первого этажа старого пятиэтажного дома появилась удовлетворённая поворотом событий физиономия одинокой пенсионерки семидесяти восьми лет Марьи Львовны Трофимовой. Впрочем, одиночество её можно было считать условным. Сын Марьи Львовны наведывался из столицы раз в месяц. Дочь давно приглашала в свою Америку. Писала часто. Звонила каждую неделю.

И заглядывала к матери дважды в год – на Рождество и летом.

К мужу Марья Львовна заглядывала сама. Частенько. Иначе, к сожалению, было нельзя – покоился её супруг на Северном кладбище уже три с половиной года. К себе пока не приглашал, но внимания требовал: то цветочки полить, то памятник протереть, а то и службу на могилку заказать – святое дело.

Подруги у Марьи Львовны были. Но возраст не давал возможности видеться так часто, как хотелось бы. А потому любимыми и наиболее доступными жизненными удовольствиями пенсионерки были телефонные разговоры.

И наблюдение за событиями на улице. С собственного подоконника.

Соблюдая традиции – как-то не хотелось выглядеть в чужих глазах праздной любопытствующей, – Марья Львовна принялась деловито переставлять на подоконнике цветы, завозила тряпочкой по рамам, завозилась с форточкой. А сама цеплялась за каждое мало-мальски заметное изменение по ту сторону мира.

– Красота-то какая! Хоть жизнь на подоконнике проведи.

Жизнь… да сколько её осталось?!

Из подворотни выскочил старичок. Засеменил, засучил сухонькими ножками по мокрому тротуару, изредка поглядывая на небо.

– Ну чего косишься, сердешный? – воззвала к незнакомцу Марья Львовна. – Не ровен час спотыкнёшься. Или в глаз что-нибудь попадёт! Вот уж мне эти мужчины…

Как в воду глядела. Старичок вдруг вздрогнул. Подскочил. Завертелся на месте, судорожно выискивая в глубине карманов нечто жизненно важное.