Скамейка

Всё преобразилось в квартире Полушкина: выпрямились и заиграли новыми обоями стены, выскреблись, покрылись эмалью и пёстрыми половиками полы, истощился кошачий запах, промылись света не видавшие окна и наполнили обновлённое пространство жилища смыслом и содержанием. Прошло немного времени – и вот уже детские голоса и смех зазвучали под потолком с абажуром, и лица на портретах родителей, ставших бабушкой и дедушкой, засветились тихой, спокойной радостью.

И стало!..

Стало, наконец-то, что-то складываться в жизни простого русского мужика.

Улыбнулось и ему человеческое счастье. Продолжился род, не прервалась веками сохраняемая ниточка – от отца к сыну. Не умрёт накопленное мастерство трудового человека, не останется страна без защитника и не ступит враг на землю его!

Но выстраданное, налаженное и хрупкое благополучие было недолгим. Завершались выводом ограниченного контингента светлые, беззаботно-спокойные годы застоя. Страна вступала в новую, никому не ведомую эпоху перемен.

Спал в семейной постели под тёплым, руками жены стёганным лоскутным одеялом умелый токарь и штамповщик Полушкин и не знал, что далеко-далеко, за большим океаном, в процветающей под солнцем стране уже было давно продумано, подсчитано, внесено в планы и за него, Полушкина, решено дальнейшее перспективное существование его самого, его семьи и детей, и всего забытого Богом среди торфяных топей посёлка, а вместе с ним и всей страны, некогда большой и могучей. Жил Полушкин терпеливой, заполненной натуральным хозяйством жизнью, и не ведал, что даже купленный в районном «Промторге» в кредит новенький, пропитанный ароматной смазкой и гладкий, как плечи жены, долгожданный двухцилиндровый мотоцикл «ИЖ» уже ничего не сможет изменить в надвигающейся извне череде событий.

Радостно, с наивным ожиданием перемен к лучшему воспринимал народ первые шаги нового времени, осваивал азы «нового мышления», действуя, как учила партия, снизу – навстречу тем, кто действовал сверху.

В растерянном недоумении население «боролось» с пьянством, вырубая столетиями сберегаемые сортовые виноградники и осваивая, предложенную партийными лидерами, диковинную для русского человека традицию безалкогольных свадеб. Очереди за водкой стали характерной приметой времени. С приходом девяностых пришла долгожданная свобода, и пьющий элемент первой волны «перестройки», присосавшись к ларькам-поилкам, стал быстро покидать сей мир, отправляясь в мир иной.