Армитейдж / Armitage

Если ты подойдешь еще на сантиметр, я вызову местного констебля. Закричу невероятно громко. Это я практикую во сне, а иногда, занимаясь сексом. Я иду в дом.

ЗАХ. Не хочешь ты идти в дом.

ЕВА. Не понимаю, это тут причем.

ЗАХ. Тебе следовало задержаться на том бале-маскараде.

ЕВА. Останься я подольше, ты, несомненно, раскрыл бы, кто я. В любом случае, ты ушел первым.

ЗАХ. Нет, первой ушла ты.

ЕВА. Я не собираюсь спорить о событиях, которые отказываюсь вспоминать из принципа. Если мы должны говорить друг с дружкой, давай обсудим жимолость, моих прекрасных детей, твои путешествия по Европе.

ЗАХ. Почему ты ушла с маскарада?

ЕВА. По той же причине ты отправился в Европу.

ЗАХ. Чтобы увидеть Наполеона?

ЕВА. Чтобы избавиться от моего мужа.

ЗАХ. Тогда он не был твоим мужем.

ЕВА. Мы были обручены.

ЗАХ. Тогда почему ты позволила мне обнять тебя?

ЕВА. Потому что была обручена. Все шестнадцатилетние женщины – предательницы. Все шестнадцатилетние мужчины – недочеловеки. Восход сексуальной осведомленности – это закат человеческого достоинства.

Я, разумеется, не говорю с тобой столь открыто, ты понимаешь, поэтому мне очевидно, что ты галлюцинируешь, и не собираюсь стоять здесь, в саду, живой галлюцинацией. Я, в конце концов, невероятно респектабельная молодая женщина.

ЗАХ. Ты невероятно умная молодая женщина.

ЕВА. Надеюсь, эти две категории не взаимоисключающие? Ты занимаешься любовью с каждой умной женщиной, которая встречается тебе на пути?

ЗАХ. Не знаю. Ты – первая.

ЕВА. Какой же ты отвратительный мужчина. Ты не собираешься поцеловать меня, так? Потому что меня всю трясет, и я боюсь, если ты поцелуешь, то меня вырвет тебе на рубашку. Господи, мне необходимо перенестись куда-то еще. Может, если я закрою глаза и очень этого захочу, то открою их уже на Барбадосе?

ДЖЕЙМС (24 года, спускается по лестнице в сад). Ага, вижу, вы двое встретились.

ЕВА (резко поворачивается к ДЖЕЙМСУ). Нет, ничего такого.

ЗАХ. У твоей жены, очаровательное, пусть и несколько странное чувство юмора.

ЕВА. У меня нет чувства юмора, и я не очаровательная. Как ты посмел приписать мне такое? Джеймс, убей его.

ДЖЕЙМС. Так вы уже и подружились. Я знал, что вы приглянетесь друг дружке. Видишь, какая она красивая, Зах? Ты думал, я преувеличиваю, так?

ЗАХ. Теперь я вижу, что ошибался.

ДЖЕЙМС. Зах рассказывал тебе истории о моем ужасном поведении в Йеле?

ЕВА. Он вообще о тебе не говорил.

ДЖЕЙМС. Ох. Это огорчительно.

ЕВА.