Как вернувшийся Данте

Да-лее – только теперь речь пойдёт о герое (который дерзает – переступить): попробую описать его – не сразу во всех его ипостасях (никто не возможет), а только «здесь и сейчас».

«Этого» древнеегипетского (ведь есть и другие – санкт-ленинградские) мужчину, который должен бы был на рассвете простодушно умереть и (не)воскреснуть, разбудили как раз в миг восхождения этого (ибо – есть и другие) Чёрного Солнца; но – все эти восходы подробно описаны в первой части моей истории (в которой меня почти не было).

А теперь я есть (здесь и сейчас) – именно я ещё более расширяю (и без того необъятное) действие не моей (не немой), а именно что – мировой истории.

Я со-творяю историю: приступаю к действию (возвращаюсь к нему), которое и без меня (и без моих расширений) – вечное; за-чем? А всего лишь потому, что это (всег-да) вопрос личного самоопределения.

Моего само-определения (а не кто именно исполняет очередную ноту в очерёдности гаммы; но – нужно ли мне «это»? Конечно же, нет! Нет никакой нужды (то есть – вообще); но – есть долг: человек (нано-божик) всегда мечется между должным и гордыней; впрочем, моя история и об «этом».

«Это» – лишь неизбежно (а не эгоистично необходимо); «это» – лишь со-знание ежедневного противостояния неизбежному распаду; «это» – лишь надежда на само-воскресение (само-собрание себя) из множества само-смертей.

Я (всего лишь) ещё раз переживаю уже бывшее со мной осознание. Переживаю (каждую смерть – при всей своей «обречённости» на бессмертие) – дабы избежать прижизненной мумификации.

Поэтому (на этот раз) – я словно бы пойду от противного: ипостаси героев – и так весьма опосредованно относящихся к убеждению, что мир (вообще) – может быть «спасён» станут доступны каждому (кто посмеет примерить); более того – «эти» ипостаси я собираюсь изобразить ещё более нано-обоженными.

То есть (как есть) – ещё и «едва одушевлёнными» (живущими мёртвой жизнью); но – это моё намерение стало сразу же очевидно ещё при упоминании невских сфинксов и Мемфиса (да я его и не скрывал)!

Казалось бы (ещё и ещё раз) – всё же зачем «умножать сущности»?

Бессмысленно умножать весну (воскресение – повсеместно) – ведь «помянутые» сущности божественных энергий (именно что) повсеместны: что «это» значит? А только то, что Отец вовсе не оставил весь этот миропорядок (и все эти миропорядки) на произвол вивисекторов.

Но (всё равно) – зачем? За-чем – разбудили именно этого мужчину? А он (прежде всего – мне) – нагляден.