Великий Гэтсби. Роман

Но если проявить известное терпение и подождать минуту-другую, то клубы пыли над этой безотрадной местностью начинают спадать и из серости постепенно выступают глаза доктора Т.-Джю Эклберга. Это потрясающие глаза, глаза неверояной голубизны и величины – одна их радужная оболочка достигает метра ширины. Нет, не с обычного человеческого лица взирают они на вас, нет, они смотрят на вас сквозь огромные роговые очки в жёлтой оправе, оседлав огроминый виртуальный нос. Надо полагать, что установлены они здесь сумасшедшим фантазёром выдумщиком – окулистом из Киниса, страстно возжаждавшим расширения клиентуры, и разочаровавшись в результатах, ослеп или бросился в бега в другие города и веси, даже не вспомнив потом про свою величественную задумку.

Может быть, уже давно и нет его самого на свете, а вот его огромные глаза остались взирать на мир, и хотя краска давно вылиняла и облупилась под Солнцем и дождями, эти нечеловечески грустные глаза как прежде обозревают окружающие свалки и карьеры.

Одной своей стороной Страна Шлака ограничивается чрезвычайно загаженной речонкой, и в минуты, когда мост разводят для прохода барж, пассажиры поезда вынуждены целых полчаса любоваться унылыми видами шлаковой страны чудес.

Без задержек движения здесь не обходится, и именно благодаря им мне посчастливилось познакомиться с любовницей Тома Бьюканена.

О том, что у Тома Бьюканена есть любовница, знали везде и все знавшие Тома. Странное возмущение выражалось его поведению в модных кафе, когда он, оставив её за столиком одну, расхаживал, как гусак, по залу, здороваясь со всеми своими знакомыми.

Как ни стыдно признаваться в этом, взглянуть на это диво хотелось и мне, знакомиться при этом с ней совершенно не хотелось, но пришлось. Однажды мы с Томом ехали поездом в Нью-Йорк, и когда поезд, как полагается, остановился у шлаковых куч, Том вдруг встрепенулся, схватил меня за руку и буквально вытянул меня из вагона на свет божий.

– Давай сойдём! – неожиданно усказал он, – Ты не против познакомиться с моей приятельницей?

За завтраком он уже изрядно хлебнул, и, должно быть, намереваясь провести весь день в моём обществе, решил действовать по своему плану, даже силком.

Мысль о том, что на воскресенье я могу иметь свои собственные планы, скорее всего, не приходила ему в голову.

Я последовал за ним и тоже перелез через низкую белую стену, отделявшую железнодорожные пути и, сопровождаемый пронзительным взором доктора Эклберга, метров сто сопровождал его в обратном направлении.