Великий Гэтсби. Роман

Вокруг не было даже намёка на какое-то жильё, только три чрезвычайно скучных здания выстроились на краю пустыря – гротескный мираж Мэйн-Стрит, который возник невесть где в пустыне, никуда не ведёт и вокруг которого нет ничего живого. В одном здании когда-то был торговый комплекс, но так давно, что память об этом стёрлась даже из памяти покорителей Запада, и теперь он стоял совершенно пустым, во втором располагался круглосуточно работавший ресторанчик, в третьем был гараж с вывеской «Джордж Вилсон. Автомобили.

Покупка, Продажа, Ремонт». Вот сюда-то и вели наши пути. Я последовал вслед за Томом. Убогость и нищету того, что было внутри, трудно описать. Старенький «Форд» был, похоже единственной почти наполовину целой вещью. Он притулился в самом углу, и глядя на него, мне пришла мысль, что эта свалка является просто маскировкой роскошных аппратаментов на верхних этажах, но мои предположения прервал видимо хозяин, явившийся в замасленном комбинезоне, вытирая ветошью руки, он выкатился из тёмного закутка, служившего конторой – бледный тип довольно приятной наружности. Видя нас, он расцвёл плохо скрываемой надеждой.

– Ну, что ж, привет, Вилсон! Здорово, дружище! – весело похлопывая того по плечу, крикнул Том, – Как делишки?

– Не на что жаловаться! – как-то не слишком уверенно отвечал Уилсон, – Жду- не дождусь, когда продадите мне ту тачку!

– Не спеши, Вил! На той неделе мой шофёр приведёт её в порядок! Вот тогда…

– Не слишком ли он спешит? Шучу! Он что-то не слишком спешит! Тебе не кажется?

– Не кажется! – железным голосом отрезал Том, – Если ждун отказал и не работает, что ж, я могу продать её кому-то другому!

– Нет-нет, что вы, сэр, я совсем не это имел в виде, я имел в виду… просто…

Пока конец фразы гас в космическом пространстве, Том лениво оглядывал невиданный по красоте интерьер.

Затем я услышал шаги на лестнице, и на мгновение толстенькая женская фигура загородила свет, тёкший из офисной двери. Женщина была, так сказать, средних лет, точнее ей было лет за тридцать, склонна к полноте, но несла свои цветущие телеса с таким чувственным достоинством, с каким управляются опытные полные женщины.

Её лицо, венчавшее синее в горошек крепдешиновое платье, не имело ни одной красивой, ни одной правильной черты, что компенсировалось шедшим от неё физически ощутимым, мощным потоком жизни, таким сильным, что, казалось, каждая её клеточка дышала весельем живой природы и цветения.