Великий Гэтсби. Роман

Особенно выделялась своей роскошью вилла, расположенная справа – представлявшая из себя, по видимому, какую-то богатую иммитацию Hotel de Ville из Нормандии, с этой угловой башней по фронтону, чья девственно свежая кладка ещё явственно просвечивала сквозь разрастающиеся завесы плюща, с мраморным плавательным бассейном и не менее сорока акров земли, отданных под садовые лужайки. Вот это и была усадьба Гэтсби. О, кажется, я не уверен, что она принадлежала именно этому Мистеру Гэтсби, но несомненно, она принадлежала какому-то джентльмену, который носил эту фамилию.

Но я видел в ней только Гэтсби, поэтому считал, что усадьба – его собственность. Собственно говоря, кроме того, что ему принадлежит эта усадьба, я ничего не знал.

Для окружающих дворцов мой дощатый замок мозолил глаза, был, как настоящее бельмо на глазу, и мне кажется, его терпели только из-за его крошечных размеров, позволявших его соседям делать вид, что он вовсе как бы и не существует.

Думаю, его и в самом деле никто не замечал, так что мне выпадало необозримое счастье наслаждаться не только чудесным видом на взморье, не только видом кусочка чужого прекрасного сада, но и осознанием того, что я обрёл счастье жить под боком у самых настоящих миллионеров, и это всего за восемьдесят баксов в месяц.

На другой стороне залива над водой сияли белые фешенебельные дворцы Ист-Эгга, и история этого лета берёт своё начало именно с того вечера, когда я сел в свой «Додж» и поехал на обед к Тому Бьюкенену.

Дэйзи приходилась мне кузиной, а с Томом я познакомился в колледже. И однажды, сразу же после войны я два дня гостил у них в Чикаго.

Среди других несравненных физических совершенств её мужа одно сияло как бриллиант – в истории Нью-Хэвенского футбола не было более сильного левого крайнего.

Он был фигурой поистине национального масштаба, в некотором роде очень характерной для Америки того времени – одним из тех, кто к двадцати одному году оказывается на самой вершине горы, а потом, чтобы ни делает, каждый новый шаг является.

Его семья была баснословно богатой, и уже в колледже его манера свободно сорить деньгами на каждом углу была притчей во языце. Когда он решил перебраться из Чикаго на Восток, то сделал это с поистине ошеломительным размахом, к примеру, перевёз из Лейк Фореста кучу пони для игры в поло.