Великий Гэтсби. Роман

Презрительный патерналистский тон не покидал его, даже если ему приходилось разговаривать с людьми, которые ему нравились – и поэтому многие в Нью-Хэвене его просто терпеть не могли за его дурацкие шуточки.

Могло показаться, что он говорил: «Вы не думайте, что моё мнение – слово последней инстанции, но как бы то ни было, я всё равно сильнее вас и выше вас всех!»

С третьего курса мы были записаны вместе с ним в одно общество, и даже при том, что никакой особой дружбы между нами на наблюдалось, я почему-то был уверен, что чем-то вызываю у него уважение, и он, как мог, нагловато, дерзко и суетливо старался произвести на меня впечатление.

Несколько минут мы болтали с ним под ярко освещённым Солнцем портиком.

– Недурственная норка у меня здесь, не так ли? – сказал он, и с улыбкой блеснув глазами, а потом обвёл сверкающим взором всю округу.

Дотронувшись до моего плеча, повелевая мне повернуться, он властным движением длани обвёл открывшуюся нам панораму, включая уступы солнечного Итальянского сада, пол-акра росошных пурпурных роз и тупоносый моторный катер, мерно покачивавшийся в волнах прилива.

– Она куплена у Демара, нефтяного магната!

Тут он развернул меня обратно и вежливо, но без особых церемоний, сказал:

– Пойдёмьте внутрь!

Мы прошли через высокий, просторный холл в сверкающее розовое пространство, едва связывавшее дом с Французскими окнами по обеим сторонам.

Широко распахнутые окна сверкали девственной белизной на фоне яркой киношной зелени, которая будто вползала своими причудливыми лозами внутрь дома.

Лёгкий брил овевал комнату, подхватывая лёгкие занавески на окнах, словно полупрозрачные флаги, то задувая их внутрь, то вынося наружу, а то взвивая высоко вверх, к самому, похожему на пышный торт с глазурью, потолку, и тень от них прозрачной зыбью пробегала по густого, винного оттенка ковру, как зыбь в морской лагуне под свежим бризом.

В помещении единственно стационарным, неподвижным объектом была титаническая тахта, на которой, как на заякоренном аэростате, обретались две юные женщины.

Обе были в белом. Низ их лёгких белых платьев колыхался, как будто они только что вернулись из ведьминого облёта виллы.

На несколько мгновений я замер, прислушиваясь к шелесту, хлопанью штор и скрипу рамы с картиной на стене.