Великий Гэтсби. Роман

Затем что-то стукнуло, Том Бьюкенен закрывал один ряд окон, после чего хватка ветра мгновенно ослабела и умерла, и занавески, и ковёр и даже обе молодые женщины сдулись, прекратили парение и словно тихо опустились на пол.

Самую юную из двух я не знал – никогда с ней не встречался ни здесь, ни где бы то ни было.

Она расслаблено растянулась во весь рост на своей оконечности тахты, и замерла без движений, закинув голову так, что казалось – у неё на подбородке балансирует нечто, что ей крайне трудно удерживать.

Вполне допускаю, что увлечённая этой вольтижировкой, она краем глаза всё же могла заметить мою скромную персону, но виду не подала вовсе, и я неожиданно для себя так растерялся от неожиданности, что чуть-чуть не рассыпался на кусочки в извинениях, что чем-то ей помешал

Вторая, о, это была Дези, которую я знал, как облупленную, при моём появлении сделала робкую попытку приподняться, и как будто подалась ко мне своим насупленым носиком, но не выдержала и тут же рассмеялась звонким, резким, очаровательным смехом, и я в ответ рассмеялся тоже и тотчас подошёл к тахте.

– Меня от счастья просто столбняк пробил!

Она заулыбалась снова, как будто выдала нечто чрезвычайно клёвое и острое, и на мгновение схватила мою руку, при этом заглядывая мне в лицо с таким видом, как будто бы я был единственным человеком на Земле, с которым стоит якшаться. Она умела выкидывать такие штучки! Затем она стала мурлыкать мне на ухо, что циркачку на другой стороне дивана зовут Бейкер (Сплетницы утверждали, впрочем, что милое мурлыканье Дэйзи – просто приём, заставлявщий её собеседника поближе наклоняться к самому её уху, но это абсолютные враки, ничуть не поколебавшие эффективность этой очаровательной манеры).

Как бы то нми было, губки Мисс Бэйкер затрепетали, и она едва заметно сделала мне быстрый кивок головой, и снова ещё более быстрым движением отбросила головку назад – скорее всего, виртуальный объект, которым она балансировала на подбородке, рискнул утратить равновесие и упасть, и поскольку это напугало её, она решила слегка сменить позу.

Глядя на эту картину, я почему-то не мог избавиться от постоянного желания всё время не переставая извиняться перед ними. Чужой апломб и свободное обращение, в каких бы формах они ни проявлялись, всегда ошеломительно действовали на меня и всегда ввергали в дикое смущение и ступор.

Я пожирал глазами мою кузину, которая своим низким, волнующим голосом в это время закидывала меня вопросами.