Под покровом минувших лет. Пристрастные хроники из XX века

Довольно быстро удалось добраться до места, указанного в записке. Зная из записки номер эшелона, Петр легко нашёл состав Михаила.

Вдоль вагонов толпы бойцов. Кому охота в такой день сидеть в вагоне? Настроение приподнятое, повсюду слышится смех, где-то весело заливается трёхрядка. Майский денёк одаривал бойцов парным теплом, нежной зеленью пробуждающейся природы, пьянящими ароматами леса и цветущей земли. Главное же, он вселял в сердца веру в то, что ни сегодня, ни завтра не будет их последним днём, никто не будет повержен наземь смертоносным железом.

О том, что с ними случится послезавтра или через неделю никто не думал. Никто не ведал о том, что впереди их ждёт ещё ровно два тяжёлых года войны, и многие из них так и не доживут до победы. Вехами собственных могил на израненной земле они отметят боевой путь полка. На войне живут одним днём. Выжить сегодня, а завтра…

«Значит, ещё не было команды к отправке эшелона. Успел! – с облегчением выдохнул Пётр». Теперь бы побыстрее отыскать брата, ведь в эшелоне размещён целый стрелковый полк.

Пару раз расспросил о Михаиле. Линника знали все и сразу направили Петра к вагону связистов. Пётр первым увидел брата. Михаил стоял к нему спиной, нервно всматриваясь куда-то, наверное, пытаясь увидеть Петра.

Почти два года прошло с того июльского дня 1941 года, когда они так глупо расстались на мобилизационном пункте в Новочеркасске. Пётр сразу же его узнал со спины, что-то родное было в этой худощавой чуть сутуловатой, похожей на отцовскую, фигуре.

Острое чувство любви и, почему-то, жалости к брату пронзило душу Петра, комок в горле перехватил дыхание. Пётр остановился на мгновение, что бы перевести дух.

Конечно, Михаил изменился. Ладно сидящая лейтенантская форма делала его старше, и вообще, вид его красноречиво говорил, что человек не один месяц находился на фронте. «Настоящий вояка, – с гордостью подметил Пётр, всматриваясь в подтянутого боевого офицера, своего старшего брата».

Михаил почувствовал взгляд Петра и обернулся. Братья крепко обнялись.

Говорили, не могли наговориться. Пролетевший час показался минутой, когда вдоль эшелона эхом пронеслась команда: «По-о вагона-ам!». Михаил и Пётр не расставались, пока состав не тронулся. Ещё раз обнялись на прощанье, и Михаил запрыгнул в движущийся вагон. Пётр пошёл вместе с вагоном, а Михаил стоял в проёме, держась одной рукой за косяк вагона, а другой, зажав пилотку, махал Петру.