Боевыми тропами. Сборник

Потом пришла мысль: «Что же дальше?» От бедра расползалась боль. По всему телу. Он попробовал шевельнуть ногой. Боль тисками сжала сердце, из пересохшего горла вытолкала приглушенный стон. Но двигаться он может. Это он понял. Какое-то время может. Потом силы оставят его. Это он тоже чувствовал уже сейчас. Надо поскорее выбираться отсюда. А Грибач?..

Тью-у-ю-у-у! Фонтанчик песка, выбитый пулей, поднялся совсем рядом.

Снайпер его видит! Григорий рывком, замычав от боли, перевалился на спину.

Вот оно – небо.

Такое же, как тогда. Бездонное, безукоризненно голубое и… равнодушное. Что ему до Григория? Даже вот этой бабочке, которая, играя в лучах тепла и света, как ни в чем ни бывало пропорхала над самым его лицом. Что ей до всей этой заварухи, называемой войной?

Снова, только теперь огромными буквами, заслонившими собой и небо, и Грибача, встало: «Что дальше?» И даже не так, а: «Что будет теперь?» И именно с ним что будет, с Григорием. Он закрыл глаза.

Что-то вновь ткнуло его в ноги.

В обе! И навалило на них!

Страх, огромный, все застилающий собой страх темным туманом накрыл распростертого Григория. Он закричал – дико, пересохшим горлом, которое, казалось, вывернулось все при этом крике. Он дернулся, силясь вскочить. Но тут же свалился, смятый болью и чем-то тяжелым, прижавшим его к земле.

– Григорий! Гриша!

Знакомый голос. Туман безумия медленно рассеивался. Ах, это Лешка! Приполз. Ясно. Все-все понятно. Но, дьявол бы побрал, – такого с ним никогда в жизни еще не бывало.

Стало легче, легче. Слезы благодарности к приползшему другу и откуда-то взявшейся жалости к себе наполнили глаза.

– Лешка, – выдавил он, – он здесь видит… Снайпер…

– А шут с ним. Куда тебя? Ты можешь ползти?

Голос у Лешки деловитый, полный энергии.

– Не знаю, Лешка… В бедро… кажется… Теперь я ничего… не знаю…

– Не ной.

– Я не ною, Лешка.

– Я перевяжу тебя… Так…

– Ой!

– Ясно. Переворачивайся сюда, в ямку.

– Спасибо, Лешка… Иди к Грибачу… Он… близко… здесь…

– А ты?

– Я попробую сам.

– Там тебя встретят. Ну, бывай.

– Будь осторожен… Лешка…

Его встретили почти у самого окопа. Кто встретил, он не помнит. И как дополз туда, тоже не помнит. Начавшаяся горячка вытолкала все из его памяти. Помнит только боль – нестерпимую физическую боль, от которой, не переставая, мелко дрожало его измученное большое тело.

Он все спрашивал, как Лешка и Грибач.