Над солнцем яркокрылым. Венки сонетов

В роду кадрили больше всех известным

Считается в роскошном вихре он.

И вертопрахам, и кокеткам местным

Веселья будет полный павильон,

А шум пойдёт по всем домам окрестным,

Что Пушкин платьем белым окрылён.

О, не проста графиня Воронцова!

Жена вельможи не заметна в ней,

В её живых пленительных чертах.

Горят, пылают губки так пунцово,

Как будто привлекают всё верней

Невинностью в брильянтах и цветах.

11

Невинностью в брильянтах и цветах

Не каждый ангел прелести отмечен,

Когда на грешных, на земных устах

Печать любви и враг бесчеловечен.

Такие розы, а не на кустах!

Их след блистателен и быстротечен,

Как свет от чудных перстней на перстах;

Лишь давний бал неповторим и вечен.

Упал цветок, красу боготворя,

На грудь полуоткрытую графине,

Где кожа, словно первый снег, бела.

Раскрылась величавая заря,

И для её величия отныне

Оставил Пушкин важные дела.

12

Оставил Пушкин важные дела,

Задорный, молодой и кучерявый.

От жёсткого рабочего стола

Он к ней пришёл, забыв заботу славы.

Причудливо фортуна их свела!

Одесса, как Помпея в бликах лавы,

Царицею сидит среди села

И улыбается, о Боже правый!

Где лесть свила покойный уголок

И фоб, и фил, и фавн, и англоман

На редкость злоязычны и бесчестны.

Печально улыбается пророк,

Предвидя кратковременный роман,

Спеша на бал к волшебницам чудесным.

13

Спеша на бал к волшебницам чудесным,

Нельзя не слышать крылья за спиной.

Они плясать помогут в круге тесном

Вдоль зрителей, столпившихся стеной.

Зашаловливит котильон, и здесь в нём

Графине не бывать уже одной.

Надежда в сердце Пушкина воскреснет

На радостную связь с душой родной.

И непременно станет на колени,

И угадает искренний девиз,

Разгадывать незримое мастак.

Через платок без устали и лени

Перемахнет в присутствии девиц,

Лелея женщину в своих мечтах.

14

Лелея женщину в своих мечтах,

Он пребывал в рассеянье великом,

Держал её – остался же в руках

Лишь перстень с ярко-красным сердоликом.

Подарок сей запомнится в веках

Таинственным и неподкупным бликом,

Окажется в заснеженных местах

Для ссыльного призывным милым кликом.

Любое заточенье – как подвал!

Вельможа из прославленного рода

Изрёк отборнейших ругательств град

И Пушкина мерзавцем обозвал,

Когда притихла за окном природа,

Закончился роскошный листопад.