Последний молот

Священник с ужасом смотрел как отбивает ритм жизни пульсирующая мышца, расчерченная прожилками вен зависшая под протянутой вперёд рукою приговорённой.

– Я явлю миру истинный твой облик, дабы паства твоя увидела пред своею заслуженной кончиной каков ты изнутри.

Тщедушное тело, забившись в конвульсиях, упало на доски помоста. С проповедника, будто смываемая дождевым потокам стала сползать кожа, оголяя мышцы и кости. Со страшным режущим слух хрустом, череп святого отца погрузился в середину грудной клетки, а к челюстям расширяя рот до невиданных размеров, прирастали рёбра, создавая огромную пасть ощетинившуюся клыками из обломков костей.

Под жуткий хохот темной эльфийки иначе её уже было не назвать. Полуистлевшие тела верных воинов, павших от прикосновений детей призраков, окружавшие чудовищно преображающегося проповедника, стали прирастать к своему предводителю. Обращаясь какофонией отвратных звуков хруста да чавканья, в нечто сродни пауку из непонятной мешанины рук и ног свитых тёмною волей в много суставчатые конечности.

И без того объятые безотчётным ужасом жители Эльбурга, сотрясая небесный чертог криками, сжавшиеся в непонятную сутолоку. Непрестанно падающие под градом призрачных стрел да клинков на залитую кровью площадь родного города. Думали, что уже увидали все ужасы, которые только можно было вообразить, но ошиблись фантазия оказалось немощно слабоватой.

Неведомо кто первый услыхал рёв святого отца в его новой личине, но тому счастливцу сильно повезло, ибо едва он раскрыл рот в беззвучном крике полном животного страха, то потеряв сознание упал и был милостиво растоптан былыми соседями.

Остальные же сделали единственное возможное что могли, увидев сращенную из обрывков плоти и костей отвратную тварь, бьющуюся в агонии на помосте. Подсвеченную вспышками молний. Раздирающую в рёве неимоверно широкую пасть, над коей светились из непропорционального огромным челюстям обычного черепа человеческие глаза полные нестерпимой муки. Они бросились бежать, топча в месиве тел падающих людей, в первую очередь бессильных немочью стариков и детей. Им боле не страшны были духи эльфов, звериный всепроникающий ужас в конец вытеснил разум.

Кровавые венозного цвета глаза, на жутком заострённом сером лице, обежали дело рук ее, наслаждаясь кровавой вакханалией сотворённой на площади. Эльфийка целительница получила своё возмездие, как и силу.