Последний молот

Следом за юным подмастерьем почтительно поклонившись командору удалился и Эйк. Былой оруженосец-послушник Элисиф, привычно отправился проверять дозоры да сготовить какую-никакую еду своему командиру. Ведь для Элисиф, эта мелочь до сих пор оставалось незначительной нестоящей её высокого внимания суетой.

Повисло молчание, едва скрашиваемое вознёй из-за толстых стен обители алхимика.

– А ты чего пригорюнилась? Али тоже новичок по сердцу пришелся? – Лукаво толкнула Лелианна командора, видя, как та погрузилась в глубокую пропасть раздумий.

– Нет. – обретаясь сил не наградить сподвижницу звонкой оплеухой Элисиф опёрлась боком о высокое окованное колесо множества спиц. – Ты просто ничего не видила и не ведаешь кто он на самом деле.

В памяти Элисиф негаданно всплыло обрамленное длинной проплетённой бородой, морщинистое лицо наставника с огромным носом и маленькими глубоко посаженными глазками. Одгар это имя навсегда осталось в сердце командора. Как и то, как этот невысокий и невероятно могучий, неподвластный годам гном.

Что несмотря на свой невеликий рост добро вколачивал в моложавые головы орденских рекрутов основы боя длинным оружием, от двуручных мечей до секир и молотов. Вот и сейчас прорвав пелену лет в ушах женщины зазвучали его слова, те самые которые с превеликим восхищением, он обращал в сторону падшего и преданного анафеме ордена «Воронов бдящих» сиречь «Молотов».

Много толок ходило в те годы, да чего там лукавить и по сей день ходят, когда ещё совсем юная Элисиф, незаконно рождённая дочь блудливого барона преступила подъемный мост и высокие врата одной из величественных цитаделей ордена чёрных сердец.

Шестнадцатилетняя чуть нескладная девушка предпочла стезю праведной воительницы, судьбе жены какого-нибудь полунищего рыцаря.

«Молотов» поминали тогда шёпотом, в полслова, боясь дознатчиков Карающей длани Илира бешенных цепных псов Илировой церкви. Что на корню выжгли целое воинское братство и всех тех, кто имел хоть какое-то причастие к ним.

Тысячи аутодафе, тысячи костров с отвратным запахом горелой людской плоти осевшей по стенам столицы. И все по одному приговору. За страшнейшее преступление передачу тьме и врагам всего сущего земель, некогда осветлённых светом слова пророка его, а ныне ставших черным пятном на всех какие есть карты.

Но наставник Одгар всегда на грудь вставал, защищая «Молотов» (Не было и не будет боле достойных воинов! Столь чести прилежных!) Вспомнились командору его слова.