Последний молот

Углядела вдали средь хмари, застившей голый стволами искажённый лес, весть, что так поспешал доставить ученик Исаака. Глаза девушки намертво вцепились в голубоватые отсветы вплетающие новые краски в молочно-белую паволоку.

– Там. – выпучив глаза, силясь вздохнуть попытался сказать служка, указывая рукою в сторону откуда примчал. – Та…

– Знаю! Весь лагерь обошёл? Все окропил? – встряхнула Элисиф паренька ухватив за лямки кожаного фартука полного кармашков со склянцами. И получив более-менее внятный кивок пинком отправила в сторону дверей из которых высунул любопытством голову молодой старец.

– Сигналь! – бросила Элисиф ожидающей команды Лелианне уже приложившей рожок к губам. Алхимик, услыхав два коротких дуновения выбелившись с лица, буквально закинул подмастерье во внутрь и громко лязгнул запорами аж четырьмя.

Звук рога мором пронёсся над становищем будто объяв тьмой, единым порывом гася все фонари, захлопывая ставни окон, не оставляя и следа от недавно кипящего жизнью лагеря.

Многие крытые дома синхронно заткнули засовами небольшие печурки, Илир бы с ним с дымом, пусть хоть глаза до нутра выест, не самая страшная участь, есть страшнее.

Тихо, в противовес дню беззвучно, ни тебе скрипа заново вскидываемых броней, ни тебе лязганье оружия, все скарабеи высыпались наружу. У каждого вроде всякого видавшего на своём веку отчаянного на всю голову рубаки, у каждого висельника. Лица выстилало во мраке потом, а глаза бегали безотчётным ужасом. Они ведали что грядёт!

Всего несколько минут и вся бесшабашная кодла, весь вольный ветреп, залег укрытый хмарью в несколько рубежей в просветах частокола и по развалинам, тиская до белых костяшек рукояти мечей да копья, поухватистей ровняя щиты, под единую молитву пророку слова его.

«А лошадей то опоили дурманом?» кованым гвоздём в глубины разума командора влетела мысль, но теперь было поздно. Элисиф с Лелианной да верным Эйком меся животами грязь лежали в авангарде у разрушенных временем врат частокола, обратившегося завалом в нечто сравни баррикаде.

Та по разумению командора сможет хоть ненадолго, но сдержать вал неупокоиных.

«Сдержать? Уж не потешайся!» – саму себя оборвала Элисиф, зелёными даже не моргающими очами до боли вглядываясь сквозь щель нагромождённых брёвен в нарастающие свечение по укрытому завесой тумана тракту. Рядом зашебуршав пластинами доспехов, чуть ближе подполз былой сквайр, протягивая полоску вяленого мяса.