Чёрный дом

Он поднял руки, блеснув наручниками, почесал свой кривой нос и обратился ко мне:

– Олег, запомни на всю жизнь: все менты – козлы! – Я испуганно кивнул в ответ. – Скажи: все менты – козлы.

– Все менты – козлы, – повторил я.

– Чему ребенка учишь? – возмутился один из мужчин в форме.

– Ты лучше подумай, чему ты своего научишь, – ответил отец. – В зеркало себя давно видел? Морда в комбикорме, силосом за километр воняет, но в форме, в погонах… Кому служишь? Стране? Так нет твоей страны больше, кончилась она.

Пропил ее ваш Ельцин и правильно сделал.

Мать дособирала сумку, бабушка проклинала мужчин в форме, попутно рассказав почти всю свою биографию: и про детство в оккупации, и про мужа-фронтовика, и про сорок лет стажа, и про то, что она ветеран труда. Попутно досталось и матери – как мог человек с высшим образованием открыть дверь милиции? Действительно – как?

Отца посадили в синюю машину, из которой он улыбался нам сквозь зарешеченное окно, и увезли. Я смотрел вслед уезжающей по пыльной дороге машине и повторял шепотом сам себе: «Все менты – козлы».

Черный дом

Большую часть своего детства я провел с бабушкой. Последнее десятилетие двадцатого века выдалось суровым и смутным для нашей страны. Бабушка, смотря новости, причитала, что опять дом взорвали, что опять Ельцин пьяный, что все перевернулось с ног на голову и непонятно, что будет дальше. Мне тоже тогда было многое непонятно.

Родители, видимо, также пытались понять, как жить на голове, когда ты привык на ногах.

Поэтому я был с бабушкой гораздо чаще, чем с ними.

Бабушка торговала на рынке. Продавала все что не попадя: от одежды до семечек, которые сама обжаривала с солью. Меня она очень любила брать с собой на рынок. Я бегал по рядам, лепетал смешные слова, задавал глупые вопросы, но, самое главное, я сообщал всем, что я здесь с бабушкой и что она во-о-он там торгует.

– Мам, ты на эти кроссовки ценник поменяй, а то в магазине у рынка точно такие же в три раза дешевле, – сказал отец, который был на рынке с нами.

Он ходил, осматривая рынок, сравнивая цены, определяя, какой товар сегодня идет лучше. Но главной функцией было сохранение безопасности бабушкиной палатки.

– В три раза?! – удивилась бабушка и, разулыбавшись, добавила: – А я уже две пары продала. Вот люблю с Олежкой торговать, – она потрепала меня по голове, – с ним все влет разбирают.

– Ну смотри. Я в бистро, если что, – сказал отец и ушел.