Освобожденный Иерусалим

  Вот и Раймунд, почтенный бородач,

В латинской армии сметливый самый,

Застрельщик всех больших ее удач,

Мудрее, чем премудрые имамы!

Его загадкой хитрой озадачь,

Хитрее ход найдет старик упрямый.

Вильгельм с ним рядом в шлеме золотом,

Британский принц с узорчатым щитом.

63.  А вот и Гвельф – об этом славном муже,

Поднаторевшем в доблестных трудах,

Ты слышал, царь, – дерется он не хуже,

Чем молодежь, хотя уже в годах.

Какая выправка! Но почему же

Нет Богемунда в рыцарских рядах?

Цареубийца, он пресек до срока

Мой древний род, идущий от Пророка».

64.  Беседует с Эрминией тиран,

А Готфрид понимает, что по склонам

Втащить наверх не сможет он таран:

Утесы служат городу заслоном.

В себе не сомневаясь ни на гран,

Решает он сдружиться с Аквилоном:

На пустошь против Башни Угловой

Коварно лагерь переносит свой.

65.  Так город был велик, что частоколом

Его не удавалось запереть,

Ряды палаток на предгорье голом

Тянулись вдоль стены всего на треть.

Стеречь подходы к близлежащим селам

Войскам осадным надлежало впредь:

По всем дорогам в точки ключевые

Отправлены разъезды верховые.

66.  Траншеи вырыты вокруг шатров,

Острей железа колья в прочном тыне,

А позади шатров широкий ров —

Защита от кочевников пустыни.

Лежит Дудон, торжественно суров.

На властный зов молитвенной латыни,

Поставив часовых у волчьих ям,

Вернулся Готфрид к плачущим друзьям.

67.

Покоится в цветах боец лихой.

Склоняется товарищ над убитым,

И в гул перерастает стон глухой.

Но слезы не струятся по ланитам

У Готфрида – спокоен взор сухой.

В груди он крепко спрятал скорбь мирскую,

Над гробом речь произнося такую:

68.  «Собрат, я над тобою слез не лью —

Ты умер навсегда для жизни бренной,

Дабы воскреснуть ангелом в раю,

Расставшись с оболочкою презренной!

Святой, ты отдал жизнь в святом бою!

Возрадуйся, о мученик смиренный,

Высокими деяньями велик,

На Небесах узришь ты Божий лик!

69.

Мы не тебя жалеем, а себя:

С тобой от нас уходит часть надежды,

Часть доблести теряем мы, скорбя!

Но если та, которую невежды

Прозвали смертью, выбила тебя

Здесь, на земле, из рыцарского строя,

С Небес поможет нам копье героя!

70.  Ты на земле был пасынком земли,

Земному уподобленный орудью.