Впереди ветра

Где же им быть на далеком севере?

Как-то пошли они с кузеном на угольный пляж – детский. Там и дельфинарий был, и от дома близко. Накупались, наигрались, пора обедать. Все одеваются – по домам. А у кузена – нет одежды!

Зашел, в закуток, скинул трусы в песок, а сам – голый!

А добродушная северяночка шипит через ширму:

– Ещё раз бабушку обидишь -утоплю!

Так и дефилировал опозоренный вор с лопухами, которых по балке полным- полно…

Гулю родила счастливая женщина, причем -трижды.

Во-первых-, в сорок два года по советским меркам- шкала поздних рожениц; во -вторых- её дочь занесли в книгу- по весовой шкале не было равных, врач ещё пошутил маме: -вы что, богатырку нам с севера привезли? Ну а в- третьих,… В -третьих, нигде, кроме военного госпиталя на то время, её принять не могли.

Она бы погибла и ребёнок- то же, – настолько трудными оказались роды. А ещё надо знать, что в Севастополь в советские времена попасть можно было лишь по пропускам. Выпиши крестный Гули справку на пропуск позже

– ни маму, ни дочку -не спасли бы… сказочный случай, да и только!

Промелькнул куст роз, яркая вспышка…

Они приезжали тем же поездом, что и сейчас.

Вокруг стояла темень. Встречал обычно крёстный, или брат матери. Тогда ещё ходил автобус, такой большой, дли-и-инный…

Девочка видела его только здесь.

И ещё одно то, чего не было нигде; запах моря и кораблей!..

Вот они подходят к бабушкиному дому. По обочинам дороги растут розы, выступающие из темноты сплошной цветущей стеной.

Для ребенка с далекого севера розы под ногами, такие благородные, благоухающие; большие фонари – прожектора; белые каменные дома, патрулирующие группы матросов в красивой форме – сказка на всю жизнь. Но она так устала, ножки подкашиваются, а рученьки к цветам тянутся…

Тогда её большая и добрая мама ставит сумки на дорожку, петляющую между кустов роз, и прижимает своё чадо к теплому, округлому животу, в котором она выносила семерых.

Розы, их аромат и материнское тепло навсегда врежутся в детскую память, подобно морским волнам, идущим в самое сердце, внахлёст, одна за другой, слизывая боль и страх, что судьба рисует на песке у твоих ног…

Таксист лихо развернулся:

– Как говорила – Малахов курган! Девушка протянула купюру:

– Сдачи не надо.

И вышла из машины. Такси дало задний ход. Армянин высунулся :

– Чего не так? Не понравилось?

– Наоборот, скоро ехали. Хорошо.

– А чего обижаешь?

– Так надо, брат. Примета такая.