Год Майских Жуков

– История короткая, умещается в несколько предложений, а за ними целая жизнь… Марк, вам тоже налить чаю?

– Я потом, – сосредоточенно сказал Марик. – Боюсь разлить…

Мама, не скрывая иронии, взглянула на сына.

– Марк! Как неожиданно. Я теперь тоже буду к тебе обращаться на "вы".

– Мама, ну я же не виноват. Он с уважением. Миха говорит, что время ещё не подошло перейти на "ты".

– У вас прямо какая-то игра.

– Это просто этикет, – заметил Миха. – Мы с Марком много говорим об этикете, о вежливости. В современном обществе царят хамство и цинизм, в школах этикету не учат, а такие люди, как Марк, заслуживают того, чтобы, оказавшись в гуще людской, не следовать их стадным привычкам, а показать свою независимую точку зрения, своё уважение к традициям… У толпы своя дорога, у личности – своя.

Миха вернулся, сел на табуретку и, убрав салфетку, поставил чашку донышком на блюдце:

– История на самом деле короткая. Это чешский фарфор, сервиз принадлежал одной богатой еврейской семье из Богемии. Однажды я проходил мимо комиссионного – вижу чашку и блюдце на витрине.

Зашёл туда и прошу у старичка, который стоял за прилавком, показать мне этот набор. А он мне говорит: "Я не продаю, это из сервиза моей бабушки". Выяснилось, что он оказался единственным, кто уцелел из всей семьи, погибшей в гетто. Он прятался, жил по поддельным документам, но в конце войны немцы его всё же арестовали, и он попал в Терезиенштадт, относительно либеральный лагерь на территории Чехии. Вскоре лагерь заняли наши.

Так что ему повезло. Я смотрю, старик еле ходит. Тогда я ему объясняю, что после него сюда придут другие люди, и дорогая его сердцу чашка попадет в руки какого-нибудь партийного бонзы или мелкой шишки из их же стаи. А я умею хранить память. Это всё, что я умею. И он мне отдал чашку и блюдце. Деньги взять отказался. На чашечке внизу клеймо MZ – это известная в Богемии марка, посмотрите, какой глубокий оттенок кобальта и тончайшая золотая вязь – исключительного качества работа.

– Да, очень красиво, – сказала мама, рассматривая чашку.

– А заварку я готовлю в термосе, – сказал Миха, уходя от печальной темы. – И знаете – почему? Чай хорошо настаивается, долго сохраняя тепло. Зеркальные стенки колбы после нескольких таких заварок покрываются тонкой плёнкой, сохраняющей аромат чая. А сам чай я покупаю у одного грузина на базаре. Он коптит чайные листья по древнему китайскому методу, используя ветки можжевельника и дикой пихты, которая растет в горах Кавказа.