Когда цари служили пастухами. Стихи и немного грустного юмора

То так меня течение швырнёт,

Что ломит шею и сжимает плечи,

То вдруг о скалы разобьётся плот,

А мне на берегу укрыться нечем.

И кажется, смешались явь и сон,

Уже неясно, где граница света…

Из жизни очень просто выйти вон,

Для смерти нет ни дня, ни этикета.

Она сама узнает к сердцу лаз,

Подкравшись, словно вор, без политесов,

И чёрный свой, пустой нацелит глаз,

И завершит мою земную пьесу.

Я без суфлёров отыграла роль,

Которой наделили от рожденья.

Перенеся предательство и боль,

Покину этот мир без сожаленья!

Оставшимся

Мы уже заплатили тиранам своим генофондом,

Вся Россия пред вечностью будет в незримом долгу.

Если не распростится немедля с бандитским бомондом,

И его не повесит, как погань, на первом суку.

Гибли мальчики в войнах от пуль, а в застенках – от пыток,

И рожали невинные девушки от палачей…

А теперь мы имеем в стране недоумков избыток,

Равнодушных и трусов, а больше всего – сволочей.

Растащили страну по кусочку, по спичке, по слёзке,

Утопили в крови и грязи, ободрав догола,

И осталось всего-то пожечь её ширь, да берёзки,

Чтоб её окончательно скрыла слепящая мгла.

Не кричите в лицо мне, мол, ты же лишилась восторга,

Торжества возрожденья под сенью зубчатой стены!

Я отвечу вам, – эта стена лишь преддверие морга,

Лишь преддверие ада, как будущей страшной войны!

***

Заполнены памяти закрома,

Грусть тихо плещется через край…

Кто знал меня лучше, чем я сама,

Давно переехали в светлый рай.

Оттуда ни весточки, ни кивка,

Ни ноты счастья, ни капли слёз…

Лишь ветер, летящий издалека,

Доносит, как будто бы, шум берёз,

Густой аромат неизвестных трав,

Манящий, словно святой елей…

Мятущийся разум в ночи сковав,

Касается память души моей.

И светят глаза удалённых звёзд

Огнём неведомого пути,

И прочная лествица – Млечный мост

Зовёт навеки покой обрести.

Но утро приходит под гомон птиц,

Сдувая с век наважденье сна,

Даря мне одну из своих страниц

От первого лучика – дотемна.

О молитве

Живу в стихе, стихом живу

Им философствую и грежу

Я им во сне и наяву,

И людям доверяю реже,

Чем строчкам. Рифмы мне сродни

Своею простотой и ладом,

Мы с ними и в толпе одни,

И в отдаленье – с Богом рядом.