Пограничная зона

Объятие отмечает секунду, когда пограничная зона взбалтывается до живой мглы.

– Надеюсь, ты всплывёшь в мире духов.

– А куда я денусь.

***

Они падают в лихорадочно дождливую ночь, в бархатные лианы пыли, в расщелину между стеной и пианино, которое диван, но взболтанный мир ещё подвижен, тёмен, насыщенно безмолвен.

– Ну ты пижон, – шепчет компаньон по вылазкам за черту. – Пара напетых фраз, и не на каком-нибудь ацтекском наречии, что было бы канонично, а прям на йоруба… Это кого ж ты так удачно… ассимилировал?

– Давно и неправда, – губы обмётаны стрёмной отрадой, тайным жаром, подспудной горечью.

 – Но в морской бой ты, наверное, круто играешь.

Они отключаются, так и не успев засмеяться.

***

Выход из пост-пограничного беспамятства всякий раз несёт триумфальное изумление с привкусом разочарования. Или досаду с привкусом победы. Пропорции опциональны, суть неизменна.

– Офигеть! – блажит голос сверху. – Два по цене одного!

Тембр он не узнаёт, но думается о собаках, надрывающих глотки с целью оповестить хозяев о взятом следе.

Неприятно. Ни для кого не лестно. Совершенно не важно.

Боль спит в онемевших пальцах и взрывается, стоит разжать кулак. Вдохнув сквозь зубы, приятель тоже его отпускает. Они распадаются и на источник шума смотрят из положения полулежачего.

Не худший сюрприз для едва вернувшегося. По спинке дивана стелется фатальная находка незадачливого шпиона, взъерошенный обладатель преступно детского личика и уникального псевдонима.

Таращится восторженно, словно не он только что проорал то, что он проорал. По видимости, оперативно ныряет в эру, к коей отсылают его позывные – как он её себе представляет. Держит в руке литровый пакет вишнёвого сока – прочие припасы на локации уже нашёл и перевёл, не иначе. Щебечет, понизив децибелы:

– А я всё думаю, почему диван вопит на два голоса?

– Это уже что-то из Стругацких, – бормочет любимый враг, прикрывая глаза ладонью.

– Из откуда? – переспрашивает находка для шпиона, свисая со спинки и прицельно сползая в расщелину.

Он смотрит на обладателя уникального псевдонима с подозрением, обидной нежностью и завистью на грани умиления, но приятель категоричен:

– Даже не пытайся. Сейчас. Вылезем.

Про следующие часы он чётко помнит одно: давление безжалостно падает. Остальное проступает из хмари слайдами. Меняется болотная локация, но компаньон по вылазкам и полусветский хроникёр никуда не деваются.