Осторожно, двери открываются

Но её улыбка – от жизни, от мечты, от первого тёплого воздуха – она запомнилась курьеру. Вечером, по привычке открыв окно, парень сел за стол. В зрачках его мелькнуло лёгкое безумие. Она на прощание не сказала «счастливо», вместо неё это сделал он. Юра постучал грифелем по бумаге и, закусив губами письменную принадлежность, вытянул руку перед собой. Было необычно для него самого, но разум помнил сколько точно раз Таня улыбнулась за всё это время. Раз, два… Он перевёл взгляд на подоконник, воображая, что тенью от фонаря она сидит там и точно так же, вытянув руку вперёд, считает вместе с ним.

– Ладно, ты прав. Это было семь раз.

Грифель карандаша чиркает как спичка по бумаге. Нижняя линия. Плавная. Фантазия, говорите? Юра низко наклонился к бумаге, оставляя на прорисованном контуре своё дыхание. Бережное скольжение тенями внутри и вот они уже в миллиметре от него оживают. Чьи-то губы. А дальше новые линии. Щёки, скулы, нос. Его начинала страшно затягивать её колючесть. Две дуги снова сходятся в губы.

В минутах прогулки Юра забывал о том, что она в инвалидном кресле и способна на немногое, но ещё чаще он забывал, что не замечает этого. Он водил по бумаге следы, забывая хоть раз моргнуть или убрать чёлку с глаз. Всё пустячно.

И когда курьер очнулся, прижавшись щекой к бумаге, повсюду были разрисованны те самые губы в семи вариантах улыбки и часы показывали четыре часа ночи. Сонно Юра взглянул на свою работу, потрепал себя за волосы и с глупым счастьем на лице уснул дальше.

Всё там же. Это было забытое им счастье: в кого-то всматриваться, портить бумагу не помня себя, вместо сна только рисовать и рисовать, пока не получится то, чего он хотел. А хотел не знал чего. Только облегчение от чего-то вдруг появлялось, когда Юрка смотрел на свои наброски и думал – «нравится».

Эти губы мне нравятся.

На бумаге, в мыслях, в жизни.

Глава 4

Какое сегодня число или месяц? Стрельников не знал. Он развёс до обеда все срочные заказы, переоделся незаметно для всех в офисе и помчался на Никитский бульвар.

Погода стояла свежая, наконец-то весенняя и сегодня ему с Таней гулять до Арбата. Она предложила. Взяла и просто написала об этом первая.

– Ну как поживает моя улыбка на твоём холсте? – вместо «здравствуй» спросила девушка при встречи, заставив художника сконфузиться. Он отшутился, что муза его покинула и ощутил острую нехватку сознаться ей, что никакой Юра не художник, а мальчик на побегушках у всей Москвы.